Обсуждая вопрос о том, что можно назвать «будущее после», попробуем ответить на несколько вопросов. Вопрос первый: бывало ли раньше такое «будущее после»? Мне кажется, что если говорить о России, то, наверное, похожие времена были в конце Великой Отечественной войны, когда было ожидание, что все-таки будет достигнута победа, война прекратится и можно будет вернуться к нормальной человеческой спокойной, мирной жизни, жить для семьи, жить для себя, жить ради того, чтобы получать удовольствие от жизни, а не просто выживать.

Я думаю, что многие россияне до сих пор пытаются убедить себя, что ничего не произошло. И сегодня это просто «новая норма» — несколько иное, но продолжение прекрасного прошлого. Что они как жили хорошо, так и живут. Таких людей не так мало в России. Если смотреть по моим расчетам, то примерно 20% россиян во время *** стали жить даже лучше. И ждать какого-то другого будущего «после» у них нет смысла. У них растут заработки, у них улучшаются возможности приобретать какие-то блага. У них и сейчас хорошо, им ничего лучше и не надо.Наоборот, для них продолжение военных действий является хорошим вариантом конструкции будущего. Есть оценки, кстати, более жесткие, чем мои — что таких людей, «бенефициаров», может быть до пятидесяти пяти процентов от населения России, но это сомнительно. Все же, по самым разным оценкам, от 50 до 80% населения по итогам последних четырех лет стало жить хуже, напряженнее, тревожнее. Потерялся образ будущего. Непонятно, что ждет их детей.

И это, конечно, такая ситуация, когда люди начинают ожидать, что когда-нибудь это изменится, появится нечто будущее хорошее. Но сбудется ли это будущее хорошее, сложно сказать. Для меня это как раз повторение вот такого эмоционального состояния народа, которое было в конце Великой Отечественной войны. В конце Советского Союза я такого ощущения не помню. Тогда казалось, что СССР пролонгирован, что это беда устойчивая, непобедимая, и мы будем всегда так жить. И никакой надежды на другое будущее после краха СССР не существует. Даже сама идея краха СССР в массах не возникала. Это была идея, которую могли разделять небольшие группы населения: интеллектуалы, диссиденты, ученые-экономисты. Они такое допускали, но это же были исключительные люди.

Это может быть такое «будущее после», которое тоже когда-то сломается, и тогда уже сломается настолько катастрофично, что второй перелом уже будет не просто хаос, и даже не хаос-хаос, а распад страны на мелкие осколки — зоны влияния региональных банд. Все устройство жизни будет напоминать Латинскую Америку. Повторюсь, что будут криминальные группировки, которые будут формировать образ жизни на своей территории, которые будут давать какой-то «социальный лифт» молодежи через продвижение внутри этих криминальных группировок. И они будут наводить порядок по своим правилам.