Сегодня очень сложно найти правильные слова, чтобы говорить о будущем. Сложно зацепиться хотя бы за что-то, чтобы нарисовать себе облик этой самой жизни после…

Но давайте предпримем эту непростую попытку. Мы живем в состоянии растерянности. Многое из того, что раньше казалось незыблемым, больше таковым не является. Но даже в ситуации, когда приходится принимать стратегию “жить одним днем”, стоит хотя бы попытаться взглянуть в будущее и определить контуры “жизни после…” (сознательно не пишу после чего, потому что каждый для себя определяет это “после” сам).

Остаться в живых — как будто бы понятная цель на ближайшее будущее, к которой сложно подобрать контраргументы. Нужно выжить физически и не утратить желание жить — то есть сохранить себя хотя бы отчасти и внутренне тоже. Не потерять близких и веру (не буду конкретизировать, во что, — оставим свободу выбора хотя бы в этом), не стать частью единой машины, лишенной индивидуальных черт, прав и человеческого достоинства.

Признаки двоемыслия уже видны и без социологических замеров: внешнее согласие со всё новыми запретами сочетается с растущим внутренним недоверием к действующим институтам. Все равно в какой-то момент люди сталкиваются с тем, что им становится всё сложнее принимать некоторые вещи, которым в прошлой нормальности вообще бы не нашлось места.

Хотя за внешним согласием со всем происходящим — если уж не общим “счастьем”, то общим “суверенным существованием”, — остаются вопросы и поводы для сомнений. И они наверняка будут только накапливаться. Добавим к этому продолжающееся разрушение горизонтальных связей.

В будущем усилятся разногласия между теми, кто сохраняет доступ к разным источникам информации, сравнивает оценки и сомневается в услышанном и прочитанном, и теми, для кого пропагандистский “шепот” создает цельную и удобную картину мира, в которой на любой вопрос уже есть единственно “правильный” ответ.

В будущем надо быть готовым к разделению, которое не исчезнет: уехавшие и оставшиеся; “служители” (слушатели курсов “Служение Отечеству”. — А. М.) и самостоятельные единицы; патриотизм, декларируемый с трибун, и привязанность к людям и месту, которая может вообще не принимать словесной формы, и так далее.

Государство прокладывает единственный путь в то будущее, которое ему нужно, при этом не спешит определять в сознании большинства его облик. Нет понятной картинки, куда идем и для чего движемся именно туда. Выстроенная государством система последовательно сужает пространство возможного и направляет общество по одному маршруту.

Будущее всё отчетливее выглядит как конкуренция за сокращающиеся ресурсы — деньги, людей, время, безопасность, доступ к знаниям и технологиям. Этот дефицит не восполнится, пока сохраняются постоянная турбулентность, жизнь одним днем и неуверенность в будущем.

Сложно представить себе реализацию принципа “идти в ногу со временем”, когда даже виртуальное пространство стало разорванным, фрагментарным, и признаков возвращения к состоянию условного 2020 года не видно. Пора сказать себе, что не вернется, по крайней мере, к тому состоянию нормальности, каким мы его понимали раньше.

Пора признать, что некоторые перемены нельзя будет “откатить” назад. Нам придется учиться жить с ними и готовиться к тому, что легче не станет. Стоит честно оценить, насколько нам хватит сил и ресурсов для жизни в условиях всё новых сложностей.

Если к финалу колонки у вас в голове поселилась мысль, почему автор “так сложно” изъясняется о “будущем после…”, смените фокус и обратите внимание на подзаголовки. Их названия — это фильмы и сериалы, которые предлагают собственные версии “жизни после…”. Среди них нет политических лент, зато есть фантастика и антиутопии. Их можно смотреть, чтобы ненадолго отвлечься от жизни одним днем. Но не только.

Фантастика и антиутопия нужны нам не столько для побега от реальности, сколько для распознавания механизмов, которые постепенно становятся в ней привычными.