Лилия Прутян военном суде в Ростове-на-Дону.
Лилия Прутян – уроженка Донбасса, бывший военный медик батальона “Айдар” и мать троих сыновей. После начала полномасштабного вторжения она пережила изнасилование и заключение. Её старший сын служил в украинских вооруженных силах, средний сын пошел на службу в российскую армию, а младший оказался заброшенным на оккупированной территории, где выжил три года в одиночестве. Газета “The New York Times” рассказала семейную историю, беседовав со Смилией и двумя её сыновьями.
Прутян, 56 лет, вдова с тремя сыновьями из деревни Ближнее в Донецкой области Украины. Она работала на заправке за 140 долларов в месяц до 2017 года, когда перешла на работу в украинскую армию, где ей платили в два с половиной раза больше. Сначала она работала бухгалтером, затем стала военным медиком.
Прутян оказалась в батальоне “Айдар”, который вместе с “Азовом” стал символом “украинского нацизма” в российской пропаганде после 2014 года. Это перевело её далеко от дома. Её два старших сына уже были взрослыми. Дима, младший, был всего 12 лет.
Прутян возвращалась домой раз в две или три недели. Пока её не было, братья Димы и другие родственники заботились о нем. Она говорила себе, что это единственный способ поддержать свою семью. Она также чувствовала, что армия дала ей чувство цели, писал New York Times.
После 24 февраля 2022 года “Айдар” был отправлен в район Мариуполя. Шестнадцать дней после начала полномасштабного вторжения российские войска окружили Прутян и нескольких её товарищей по оружию. Российский солдат изнасиловал её в плену. Сначала её захватчики планировали изнасиловать её группой, сказала Прутян, но зарыдав, она попросила их: “Пожалуйста, пусть это сделает только один из вас”. “Можно сказать, что они пошли мне на встречу”, – позже рассказала она New Yorker.
Следующим этапом была камера в Донецке, затем одна в Ростове. Туалет перестал работать, поэтому Прутян и её сослуживцы сохранили остатки супа и использовали его бульон, чтобы смывать. После этого последовала судебное разбирательство по обвинениям в терроризме. Затем, до вынесения приговора, она внезапно была освобождена в рамках обмена заключенными. Когда она оказалась снова на территории под контролем Украины, её большей заботой стал Дима.
Российские войска оккупировали Ближнее, родной город семьи, в первом месяце полномасштабного вторжения. Диме, ему было тогда 17 лет, остался один в доме. Его мать писала и звонила, когда могла, а затем сообщения прекратились. Его старший брат, как и она, служил в украинской армии, далеко от дома. Его средний брат жил отдельно и не разделял прокремлевских взглядов семьи.
Дима учился в лесном колледже до начала полномасштабной войны. Сейчас его учеба остановилась, а работы не было. Он просил своего старшего брата, сражающегося за Украину, давать ему деньги на продукты. В сентябре 2022 года осложнения от его диабета 1 типа привели к его серьезному заболеванию. Его средний брат отвез его в больницу и оставил там, ни разу не навещая. Он оставался там месяцами, пока один из учителей его школы не нашел его и не забрал.
Примерно в это время, сказала Прутян, её средний сын окончательно выбрал сторону. Он женился на пророссийской украинской женщине, продал машину матери, прекратил общение с братьями и вскоре поступил в российскую армию. Позже, во время её суда по обвинениям в терроризме в России, её средний сын дал письменное свидетельство против неё, именно так она узнала, что он пошел служить в российскую армию.
После выписки из больницы зимой 2023 года Дима обнаружил в своем доме российских солдат. Солдаты скоро ушли, забрав с собой ноутбук, столовые приборы, украшения Прютян и даже некоторые вещи и обувь Димы. Он вернулся в колледж, нашел подработку в строительстве и получил российский паспорт, который ему нужен был для продолжения учебы, оплаты коммунальных услуг и получения государственной помощи.
По возвращении, Прютян оказалась в реабилитационном центре на окраине Киева. Там ей провели операцию по восстановлению слуха, который она потеряла после повреждения ушей в бою, и она нашла способ вернуть Диму. Она опасалась, что если он останется в Ближнем, его в конце концов заставят служить в российской армии. Когда они наконец смогли связаться, Дима подтвердил, что хочет уехать.
Чтобы забрать своего младшего сына, Прютян заплатила таксисту около 115 долларов, чтобы тот помог ему переправиться через временный украинский паспорт, и наняла другого таксиста, чтобы вывезти его из оккупированной территории. Единственный практичный способ выхода проходил через Россию, и оттуда он продолжил свой путь в Белоруссию и Польшу, пройдя 1740 миль, прежде чем встретиться со своей матерью в Киеве. Он побежал к ней и крепко обнял, но Прютян почувствовала себя странно оцепеневшей. “Не могу сказать, что почувствовала радость. Встреча с ним казалась встречей с незнакомцем. Говорят, что это нормально после пленничества”, – сказала она New York Times.
Дима добрался до своей матери в конце февраля 2025 года, через три года после начала полномасштабного вторжения. Сначала он был настолько угнетен, что просил разрешения на все и едва разговаривал, но со временем они приспособились жить вместе снова. Прютян и Дима теперь живут в Днепре. Она по-прежнему работает на украинскую армию, теперь на десктопе далеко от фронта. Он возобновил свою учебу. Старший сын Прютян, теперь уволенный из украинской армии, живет с ними. Люди из родной местности сказали ей, что её средний сын получил головную травму в атаке дронов. Она не стала разузнавать дальше.
