Мобилизованные мужчины перед отправкой в Украину с аэродрома Чкаловский после завершения обучения. 19 октября 2022 года.
“Частичная мобилизация”, объявленная четыре года назад, продолжается: никакой указ ее не отменил. Согласно сообщению Минобороны России, более 300 000 человек были призваны на борьбу осенью 2022 года. По крайней мере 20 000 погибли. Среди мобилизованных был Максим, житель Пскова (его имя и город изменены), и Темиржан Баянов из г. Омска. Прежде чем его отправили на фронт, Максим мало интересовался войной; теперь он видит украинцев как врагов. Темиржан пытался избежать мобилизации и попался, но в конечном итоге смог убежать за границу. “Медуза” публикует их рассказы о последние четыре года.
Максим, 38 лет.
“Мне заходил какой-то фильм”
Перед мобилизацией я вел обычную жизнь: семья, друзья, работа. Я работал – или все еще работаю, я не знаю, как это сказать, потому что меня не уволили – инженером по холодильному оборудованию. Я также владел небольшим бизнесом по монтажу кондиционеров. Я был счастлив своей жизнью и не думал о войне. Казалось, что она далеко, и меня не очень интересовала.
Мой сын родился 11 сентября 2022 года. Ходили слухи о мобилизации, но я не обращал на это внимания. Я не верил, что это может меня касаться. Зачем им я? Я не профессиональный солдат. Если что-то случится, я предполагал, что просто буду мешать. У нас, в конце концов, была огромная, здоровая армия, и все выглядело прекрасно по новостям.
Смешно было видеть взрослых мужчин дрожащими от страха, когда они даже не получили повестку. Один из моих коллег, например, ушел и уехал в Абхазию или Грузию. Уведомления пришли друзьям и знакомым. Одни избежали этого через освобождение от работы, другие звонили мне и говорили: “Ну что, пойдем?” Это было так, словно ты начал видеть, какими люди на самом деле являются. Парни, о которых я никогда не мог представить себе с ружьем, отправились без колебаний. Те, кто обычно хвастался и говорил: “Я порву их за Россию”, вместо этого замолчали. Довольно много парней, которых я знал, решили пойти, и это меня успокаивало, успокаивало.
Потом наступил октябрь. В офис пришло много уведомлений о призыве, потому что это довольно крупная компания. Но бизнес не мог бы продолжать работать, если бы каждый сотрудник, получивший уведомление, был бы мобилизован, поэтому генеральный директор компании обратился в местные органы и разрулил ситуацию. Половина моих коллег получили отсрочку, но только старшие сотрудники, те, кому 50 или больше лет. Мне было 34 тогда и, к сожалению, я не получил отсрочку.
Поэтому 2 октября отдел кадров позвал меня и вручил уведомление о призыве, сказав: “Подпиши его, иначе ты пойдешь в тюрьму”. Мне нужно было явиться в военкомат на медицинское освидетельствование через три дня. Я ответственный человек, поэтому я подписал. Я ушел с работы, думая: “Что я скажу своей жене?” Нашему малышу был месяц.
“Был как в реалити-шоу”
На следующий день я пришел в драфт. Мне дали приказ мобилизоваться и я должен был явиться 11 октября. Я сказал военкому, что мой сын только что родился и попросил хотя бы отсрочку. Он погладил меня по плечу и сказал: “Кто будет сражаться? Тебя через три месяца вернут домой”. Я подумал: “Хорошо, значит, через три месяца”.
Я вернулся домой. Моя жена была в шоке. Был огромный скандал, слезы; она не разговаривала со мной неделю. Я понимал, поэтому просто молчал. Что беспокоило меня больше всего – это деньги: как наша семья будет питаться? Никто никогда не упоминал единовременные выплаты за мобилизованных мужчин. Говорили, что будем платить согласно званию и должности, и, возможно, получим боевую доплату, если нас отправят на фронт.
“Частный” социальный пакет мне совсем не подходил. Я не зарабатывал много на своей обычной работе – 90 000 рублей. Мой бизнес приносил большую часть моего дохода. В общем, я зарабатывал немного больше в месяц, чем солдатская зарплата.
У меня не было выбора. Я собрал необходимое в свой старый рюкзак – моя компания помогла мне их купить, кстати – обнял жену, вызвал такси и отправился на пункт отправления.
“Медуза” предупреждает: этот материал содержит нецензурную брань.
Темиржан Баянов, 41 год.
“Я не несу это пулемет, и я вообще не хочу сражаться”
Я следил за новостями о Украине с 2014 года. Тогда уже я понял, что российские власти не будут удовлетворены оккупацией Крыма и захватом части Донецкой и Луганской областей. Я знал, что будет эскалация и полномасштабное вторжение в Украину. Это было только вопрос времени.
Я работал на себя. В 2016 году я переехал из Омска в Калининград. Я хотел места попрохладнее, но не слишком жаркого, и поближе к Европе. Там я купил квартиру. Потом я поехал на Балканы. В Сербии и Хорватии я покупал фрукты и овощи для отправки в Россию, работая как посредник и получая комиссию.
Я вернулся в Калининград в мае 2022 года. Я думал, что мобилизация возможна, но не ожидал, что она начнется так скоро. Я не ожидал, что российская армия облажается на всех фронтах.
Темиржан Баянов.
Пришла повестка в середине октября. Меня не было дома. Соседи позвонили и сказали, что к ним заходили люди и просили передать мне повестку, но они отказались.
Я окончил юридический факультет в Омске и знал, что мне нужно делать. Я спрятался. Я аннулировал регистрацию в калининградской квартире, переехал в Омск и временно зарегистрировался по адресу другого человека. Но они все равно нашли меня в конце декабря.
Я планировал поехать в Новосибирск. Полиция остановила меня, когда я входил на вокзал в Омске. Они попросили документы, проверили что-то и выяснили, что мне была отправлена повестка на мобилизацию. Они вызвали военную полицию, которая должна была отвезти меня в военкомат. Я подписал какие-то бумаги — я думаю, это был приказ о мобилизации — и попросил вернуться домой за документами. Они отпустили меня. Я боялся уголовного преследования, поэтому я взял документы и пошел в военкомат. Там меня обработали и отвезли в институт бронетанкового оружия Омска, который служил местом сбора мобилизованных мужчин из Сибирского федерального округа.
Там было много людей, и в казармах не хватало мест. Поэтому некоторых мужчин разместили в больших палатках на полигоне военного училища рядом с институтом. Вместо генераторов для света и тепла мобилизованные мужчины использовали печь. Они топили ее тем, что получали как гуманитарную помощь — печенье, вафли, письма от детей. Я удивился, но не спросил почему. Скорее всего не хватало дров или угля. Позже я узнал, что генераторы также отправлялись как гуманитарная помощь, но командир полка их продавал кому-то.
На этом месте они предложили мне стать пулеметчиком. Я сказал: “Я не несу этот пулемет, и я вообще не хочу сражаться. Не найдется что-нибудь проще?” Политрук предложил связь, и я согласился.
Место не было сильно охраняемо, поэтому были способы уйти. Но я понимал, что если я убегу и меня поймают, я попаду в тюрьму. Я хотел получить отсрочку по медицинским причинам. Когда-то я играл в хоккей и вступил в драку. С тех пор я плохо вижу левым глазом. Но я не мог получить медицинское заключение об отсрочке; они только постоянно обещали медицинское обследование. Многих людей, кто не хотел сражаться из-за проблем со здоровьем, все равно отправили (в зону боевых действий).
В марте или апреле [2023] нас отправили в Харцызк в Донецкой области, недалеко от границы с Россией. Мы провели там около месяца, затем переехали в какую-то деревню недалеко от Вухледара. Мы жили в землянках вдоль второй линии обороны. Поразились два удара, но нам повезло.
Весь наш полк состоял из мобилизованных мужчин. Среди них не было многих истинных верующих. Многие говорили: “Почему мы пошли на эту войну?” Но как только они начали получать деньги, они сошли с ума – алкоголь, наркотики, проститутки.
Им пытались уговорить нас подписать контракты. Рекрутеры приходили и говорили о разных привилегиях, включая единовременные выплаты. Мне это не было нужно. Я знал, что контракт не имеет срока окончания. Да, и мобилизация не имела окончания – не до окончания войны.
В начале августа нас переместили ближе к Бахмуту, в Мироновский. “Вагнер” взял Бахмут, Клищивку и Лысую Гору и держал их. Потом “Вагнер” ушел, его сменили регулярные российские военные, которые, мягко говоря, испортили всё. Украинцы захватили инициативу и заняли Лысую Гору.
После этого украинцы начали наступление на Клищивку и начали артобстрел. Первая [российская] рота пошла и была разгромлена. Наша рота и трет