Голосование на выборах в Берлинское Земельное собрание (парламент города) и районные советы завершилось 20 сентября. Голосование определило, кто будет управлять столицей Германии в течение следующих пяти лет. Среди победителей была Елизавета Капинос, российская женщина, переехавшая в Германию в 2020 году. Она заняла девятое место в списке партии “Зеленые” в Темпельхоф-Шёнеберге, где партия получила 14 мест в районном совете. Медуза поговорила с Капинос о ее детстве на Камчатке, политической карьере в Берлине и работе с Альтернативой для Германии (AfD).

“Берлинские жители уже не так оптимистичны по поводу будущего”
– Поздравляю с победой! Как вы себя чувствуете?
– Спасибо. Сейчас у меня много чувств. С одной стороны, интенсивная избирательная кампания закончилась, и я чувствую, что могу отдохнуть. С другой стороны, все только начинается. Радость победы перевешивает мои мысли о предстоящей работе, хотя я знаю, что это только начало, но я всё же могу немного отдохнуть.
– Вас удивили результаты выборов и успех партии Зеленых?
– Мы следили за предвыборными опросами, но Левая партия выступила лучше, чем мы ожидали. Поздравляю их с победой, особенно их кандидата на пост мэра, Элиф [Эралп]. Они провели отличную кампанию. Конечно, мы [Зеленые] тоже хотели такой результат. Но я думаю, что мы справились хорошо, несмотря на растущую популярность AfD и подобных партий. Полные 15% берлинцев проголосовали за нас.
В Темпельхоф-Шёнеберге, где я выдвигалась в районный совет, мы получили больше всего голосов и выиграли 14 мест. В течение последних пяти лет районом руководил представитель нашей партии. Таким образом, результат выборов Зеленых показывает, что жители нашего района были довольны тем, что мы делали, и хотят, чтобы мы продолжали.

– Вы родились на Камчатке, а теперь собираетесь представлять жителей Темпельхоф-Шёнеберга в Берлине. Это довольно необычное путешествие. Что помните о своем детстве?
– Это действительно долгий путь в Берлин. Я считаю себя камчаткой в первую очередь, и у меня есть очень теплые воспоминания о нем. Я родилась в небольшом городе, затем переехала в Петропавловск-Камчатский, где жила до 15 лет. Воспитание где-то с океаном и вулканами сильно повлияло на меня. Камчатка обладает особой энергией, которая дает тем из нас, кто родился там, толчок. Конечно, у меня есть воспоминания из детства, которых нет у других детей в России. Например, мои друзья и я говорили о полете “на материк” – так в Камчатке называют остальную Россию. У меня были одноклассники, которые никогда не покидали полуостров, потому что единственный способ уехать – это самолет. Это заставляет вас чувствовать себя, как будто вы живете в отдельной, волшебной стране. Одно из того, что мне не хватает в Берлине сейчас, это снег. Камчатка не так холодна, как многие думают, но из-за близости к океану у нас много снега. Помню, что иногда не могли выйти в школу – за ночь выпало столько снега, что приходилось ждать, когда кто-то прочистит его у двери.

– Как вы оказались в Берлине?
– Сначала я переехала в Москву учиться. Поскольку после окончания школы я не знала, чего хочу, но меня интересовали предметы, объединяющие общество, языки и историю. Я поступила на программу международных отношений в Высшую школу экономики, потому что Камчатка в то время не имела подходящих программ. В Берлин я приехала впервые на обмен в 2018 году, потому что изучала немецкий язык в университете. Именно в тот первый визит я полюбила этот город и решила, что хочу жить здесь. После окончания университета я поступила на программу магистратуры по политической науке в Свободном университете Берлина, и осталась.

– Что заставило вас полюбить город?
– Берлин отличается от других немецких городов. Возможно, поэтому мне он нравится. Я впервые приехала сюда в сентябре: люди всё еще сидели в парках, с балконов висели радужные флаги, а на стенах были надписи в поддержку беженцев. Для студента с прогрессивными взглядами это был рай. Я также попала в живое студенческое сообщество – студенты нашего университета постоянно организовывали протесты, представления, ярмарки и концерты, и я вовлекалась в это.

Это я, Катя. С 2021 года я занимаюсь краудфандингом в Медузе. Сейчас поддержать Медузу в России – это преступление. За пожертвование можно попасть в тюрьму. Мы все еще можем продолжать свою работу благодаря тысячам наших российских читателей, которые теперь живут за границей. Но даже им теперь уже не безопасно.
Представьте, вы уехали из России, а потом ваша мама серьезно заболела. Это может быть ваш последний шанс увидеть ее, поэтому, конечно, вы едете домой. На границе вас допрашивают. Офицеры взламывают ваш телефон и ищут какой-либо след того, что вы пожертвовали Медузе.
Кремль рассчитывает на этот страх, и это срабатывает. Люди боятся пожертвовать. Мне жаль наших сторонников, потому что любой из них может оказаться в тюрьме. И мне страшно за Медузу. Без краудфандинга мы просто не можем продолжать. Поэтому если вы живете за границей и не боитесь, что пожертвование Медузе помешает вам вернуться домой к семье, я прошу вашей помощи. Пожалуйста, поддержите нашу работу.

– Прошло восемь лет с вашего первого визита. Как в это время изменился Берлин?
– Изменился не только город – изменилась и я. Я больше не студентка, видящая только хорошее во всем вокруг. Переезд в другую страну имеет свои фазы: после начального эйфории наступает сложный период, затем все приходит в равновесие – ваши чувства по отношению к городу устаканливаются, и вы становитесь более объективными. Я уже не испытываю той же эйфории по поводу Берлина, но все равно очень его люблю. Берлин по-прежнему остается открытым, прогрессивным городом, каким был ранее. Но здесь люди более опасаются будущего сейчас, чем восемь лет назад.
За последние годы произошло много кризисов, которые изменили столицу и способы жизни людей. Стоимость жизни в Берлине заметно выросла, и это оказывает значительное влияние на его жителей. В отличие от других столиц, Берлин не является самым богатым городом в своей стране. Здесь живут множество художников, танцоров, театральных деятелей и сотрудников некоммерческих организаций. Их работа не очень хорошо оплачивается, но она формирует характер города.
Увеличение цен можно увидеть даже в цене на дёнер кебабы. Когда я только приехала, дёнер стоил €3-€3,50, а сейчас €7-€7,50. Все становится дороже, включая аренду. Многие говорят, что Берлин стал грязнее за последние годы. Я так не считаю – мусор был всегда в городе. Я не хочу становиться пессимисткой и говорить, что “всё было лучше раньше”. Но берлинцы стали менее оптимистичны по поводу будущего – у людей много страхов и беспокойств сейчас.

– Как эти беспокойства влияют на направление, которое выбирает город? И на кого голосуют его жители?
– Результаты выборов показывают, что большинство берлинцев голосуют за прогрессивные политики, несмотря на все кризисы. Много партий справа апеллируют к ностальгии – они говорят о том, насколько всё стало плохо и как вернуться в прошлое. Они всегда против каких-то мер – например, барьеров на обочинах или велосипедных дорожек – и мне не ясно, какое будущее они на самом деле предложат. В отличие от этого, мне нравится, что прогрессивные партии, которые вместе победили [на региональных выборах], предлагают конкретное видение будущего. И я рада, что берлинцы хотят двигаться в этом направлении, поэтому есть надежда. Мы живем в мире, где происходят множество пересекающихся кризисов. Легко чувствовать, что ты находишься под влиянием событий. И лучший способ борьбы с этим чувством – это действовать самому и видеть эффект своих действий. Поэтому я решила стать членом районного совета.

– Расскажите подробнее об этом. Когда и почему вы решили заняться политикой? Хотели ли вы это, когда жили в России?
– Долгое время, когда я жила в России, политика казалась закрытым миром, в который ты просто так не войдешь. Я не выросла, думая, что стану политиком. Но я была активно вовлечена в политическую деятельность в качестве студента через деятельность в области прав женщин – об этом шла моя первая пикетка, которую я когда-либо посетила, в парке Сокольники.
Когда я переехала в Германию, я стала внимательно следить за местной политикой. Но мне не приходило в голову, что я могу занять должность в этой сфере. Частично потому, что в России я просто не знала никого, кто стал бы политиком или участвовал бы в выборах. Я очень ясно помню момент [в ноябре 2024 года], когда я решила вступить в партию. Я была в командировке и пошла выпить пиво с коллегами после долгого мероприятия. Люди в пабе выглядели обеспокоенными – [бывший канцлер Германии