Фото: Олег Елков / ТАСС.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШУМАНОВЫМ ИЛЬЕЙ ВЯЧЕСЛАВОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШУМАНОВА ИЛЬИ ВЯЧЕСЛАВОВИЧА.

Третьего декабря на сайте Европейской комиссии неожиданно появился пресс-релиз, который сообщил: с этого дня Россия — в перечне стран высокого риска со «стратегическими недостатками» в системах противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма (ПОД/ФТ). С этого же дня всем странам Евросоюза предписано проводить усиленные меры финансовой проверки в отношении обычных россиян, российских бизнесов, учреждений и организаций.

О том, что это за перечень, почему Россию включили в него именно сейчас, чем конкретно всем нам грозит попадание в него и как и когда из него можно будет выбраться, мы поговорили с экспертом в области противодействия коррупции и отмыванию преступных доходов Ильей Шумановым*.

— Илья, 3 декабря объявили, что Европа то ли собирается вносить, то ли уже внесла Россию в «черный список» стран с высоким риском отмывания денег и финансирования терроризма и что это так или иначе может напрямую сказаться на жизни россиян — как обычных людей, так и российского бизнеса, да и страны в целом. Что это за «черный список»? На каких правовых нормах он основан? Кто и почему вносит в него те или иные страны?

— Как юрист начну с нормативных рамок. На международном уровне Конвенцией по борьбе с транснациональной организованной преступностью 2000 года для всех стран-подписантов, к которым относятся и страны Европы, и Россия, установлены требования по криминализации отмывания преступных доходов. Также на международном уровне разработаны рекомендации, направленные на противодействие отмыванию криминальных денежных средств и противодействию финансирования терроризма. Это так называемые антиотмывочные стандарты, за соблюдением которых надзирает международная организация Financial Actions Task Force (FATF/ФАТФ), которая, по сути, является международной сетью национальных финансовых разведок, таких как российский Росфинмониторинг. В реальности к разведке как таковой деятельность этих организаций имеет очень опосредованное отношение. Они следят и борются с отмыванием денежных средств, расследуют пути вывода незаконных доходов, ограничивают подобные пути, обмениваются информацией о них с другими странами. Ценность работы финансовой разведки заключается в первую очередь в возможности получения и обмена данных с другими странами, чего Россия сейчас лишена. Почему лишена? Потому что членство России в ФАТФ приостановлено, заморожено c 2023 года. Есть еще одна организация, которая организует технический обмен информацией финансовых разведок, она называется Egmont Group и находится в Канаде. Членство России в этой организации тоже тогда же и по тем же причинам заморожено.

Илья Шуманов. Фото: соцсети.

Что же это за международные стандарты, которые Россия обязана соблюдать? Есть требования к государству, связанные с тем, как оно должно регулировать систему противодействия отмыванию денежных средств и финансирования терроризма. Есть требования к финансовым учреждениям — таким, как, например, банки, платежные сервисы, страховые компании. Есть требования к финансовым посредникам (например, ломбардам), а также к отдельным профессиям типа бухгалтеров, юристов, нотариусов, которые тоже обязаны соблюдать антиотмывочное законодательство. Каждая страна регулярно проходит взаимный мониторинг, направленный на оценку того, как она соблюдает антиотмывочные стандарты. Приезжают оценщики из других стран, они дают заключение, как страна выполняет те или иные международные рекомендации. Если страна их плохо выполняет, то ее могут включить в «черный» или «серый» список международной сети финансовых разведок.

Проблема заключается в том, что оценка проводится достаточно формально. Смотрят, есть ли закон или необходимое регулирование, и если есть — то отлично, а эффективно ли оно работает, зачастую толком не оценивается. При этом всем понятно, что техническое исполнение рекомендаций на бумаге и их постоянное реальное исполнение на практике — это две большие разницы. Когда пять лет назад оценивали Россию, мы направляли в секретариат ФАТФ предложения по тому, на что необходимо обратить внимание. Увы, ФАТФ в тот момент не очень сильно была готова сотрудничать с институтами гражданского общества, да и в принципе такое сотрудничество всегда было затруднено, поскольку „ ФАТФ — довольно большая, неповоротливая, бюрократизированная организация, изрядно ограниченная в принятии политических решений. В том числе — по внесению тех или иных стран в свой «черный список».

При этом у Европейского союза тоже есть собственный антиотмывочный «черный список». Он появился достаточно давно и долгое время пополнялся синхронно с международным «черным списком» ФАТФ. Но начиная с 2022 года в европейский список стали включаться страны, которые не попадали в список ФАТФ. Именно в этот список сейчас и внесли Россию. Похоже, что европейские бюрократы сочли, что теперь ФАТФ не может реально кого-то наказать или понудить ту или иную страну к выполнению требований антиотмывочных рекомендаций. И Европейский союз решил сделать это самостоятельно, поскольку для этого у него существует собственный, значительно более упрощенный порядок.

— То есть мы уже в этом списке?

— Да, мы уже находимся в этом списке. Четвертого декабря я заходил на сайт Европейской комиссии: там указано, что решение по России ею принято. Оно может быть оспорено двумя инстанциями: Советом министров Евросоюза или Европарламентом. У этих двух институтов есть месяц на пересмотр принятого решения. В некоторых случаях этот срок может быть продлен до двух месяцев. То есть к началу февраля мы с достаточно большой вероятностью гарантированно получим попадание России в этот «черный список». Но формальные решения и реальные действия по отношению к гражданам Российской Федерации европейские финансовые учреждения начнут предпринимать, не дожидаясь ни января, ни февраля.

Фото: AP / TASS.

— А с какими странами Россия отныне соседствует в этом списке?

— Там собрались все наши друзья — от Северной Кореи, Сирии, Мьянмы до таких уважаемых стран, как Мали. В нем есть партнеры России по БРИКС — например, Южная Африка. И еще Танзания. Список постоянно расширяется, он не статичен. А некоторые страны выходят из него. Арабские Эмираты почти два года боролись за то, чтобы этот список покинуть. Их очень напрягали большие репутационные издержки, связанные с нахождением в «черном списке» ЕС, и тот факт, что очень немногие страны готовы работать со страной, которая находится в «черном» или «сером» списке. И Эмиратам удалось добиться своего.

— Так что же такое этот «черный список»? Что запрещается, что разрешается находящимся в нем? В чем смысл такого страшного названия?

— Когда страна попадает в этот список, то в отношении всех транзакций организаций и граждан этой страны будут проводиться не стандартные проверки «знай своего клиента» (Know Your Customer/KYC и Due Diligence (DD), а специальные усиленные проверки Enhanced Due Diligence (EDD). В отношении практически любых движений любых средств и в отношении абсолютного любого физического или юридического лица, связанного с Россией.

„ И тут неважно, хороший ты русский или плохой, антивоенный либо пропутинский. Для «черного списка» это совершенно неважно, это коснется всех.

— То есть с включением России в этот список плита этого тотального усиленного финансового надзора упадет на всех: на россиян, оставшихся внутри страны, на уехавших россиян, на российский бизнес, который хоть как-то где-то пытается с чем-то европейским работать. Если начать с первой категории, то как это практически может сказаться на россиянах, которые живут сейчас в России, которые, например, собираются сегодня утром на работу и понятия не имеют, что в отношении них произошло такое значительное изменение?

— Начнем с дорогих моему сердцу россиян, которые находятся внутри России. Я бы в отношении них предложил смотреть на краткосрочные и долгосрочные перспективы. Потому что с точки зрения краткосрочных перспектив, условно — до полугода, они это могут и не почувствовать. Те граждане, организации, учреждения, которые не ведут прямых дел с Европой, в первое время никаких изменений не заметят. Однако финансовый статус страны постепенно изменится. Международные банки, любые иностранные контрагенты начнут относиться к любым российским операциям настороженно, даже если компания или человек не работает с ЕС. Это начнет сказываться на переводах в третьи страны, на совершении операций с банками — например, Центральной Азии или иных стран, которые служат для россиян сегодня посредническими точками. Эти компенсационные каналы будут становиться все менее надежными. Как это будет выглядеть? Например, известно, что у нас большое количество зарубежных платежей и