18+. ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) ОТПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ГЕНИСОМ АЛЕКСАНДРОМ АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ГЕНИСА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА.
Иллюстрация Йозефа Лады.

1. Идиот
Все мы выросли на Гашеке, даже маршал Гречко. После вторжения в Чехословакию в 1968 году он, раздраженный переговорами с чехословацким руководством, в сердцах воскликнул: «Мы тоже читали Швейка!» Свидетель и участник тех событий, однокашник Горбачева Зденек Млынарж объяснял природу этого знаменитого героя несчастной географией: «У чехов всегда был выбор только между большим и меньшим злом. Этому народу не свойствен мессианский комплекс: гоняться за танками с метлой не соответствует нашему представлению о героизме. Так что не случайно именно у нас родился Швейк». Возможно, это и так. Но к стечению исторических обстоятельств необходимо добавить заслугу автора, создавшего уникальный, незаменимый и совершенный в своей убедительности персонаж — солдата Швейка.
Ярослав Гашек.

Главное, что надо о нем знать, находится уже в пятой строчке романа. Это заявление о намерении. Нам предлагают еще одну «историю, рассказанную идиотом» («Макбет»): Швейк «после того как медицинская комиссия признала его идиотом, ушел с военной службы и теперь промышляет продажей собак». Идиотизм — определяющая черта героя. Но это и главная тайна даже не книги, а образа, который перешагнул через переплет, чтобы зажить самому по себе в любых напоминающих его родину условиях, на что и намекал маршал. Если идиот Достоевского слишком хорош для нашего порочного мира, то Швейк — в самый раз. Он соответствует окружающему и побеждает его благодаря своей природе, которую нельзя объяснить ни до конца, ни убедительно. Проще всего решить, что Швейк притворяется, как, скажем, Гамлет. Его «слабоумие», на котором настаивает каждый встречный, как и в случае с принцем, лишь разубеждает нас в диагнозе — но не до конца. Швейк слишком прост для притворства. Он не выдает себя за другого, он и есть другой. В этом его уникальность во всем романе.
Секрет идеальной маскировки заключается в том, что ни мы, ни сам Швейк не знаем, идиот ли он. Достаточно того, что ему удобно им быть и слыть.

Конечно, мы понимаем, что утрированная лояльность по отношению к идиотской власти — издевательство над ней, что так сильно раздражало все того же маршала. Но этот щедринский прием («Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленах не могли») отнюдь не исчерпывает запутанные отношения Швейка с миром. Он вписывается в окружающую среду именно потому, что не играет роль, а проживает ее, вливаясь без остатка. Швейк — комплекс противоречий, воплотившийся в плотного человечка с «глупыми, добрыми», как настаивает приписанный ему постоянный эпитет, голубыми глазами.
Герой плутовского романа, который кажется родичем Швейку, всегда себе на уме, ибо ищет выгоды. Но этот категорически небравый солдат пытается всего лишь уцелеть в неподходящих для этой цели условиях, которые называются мировой войной. — В нее, — объясняет на пальцах автор, — Швейк вступает в качестве представителя «народа, которому предстоит изойти кровью за интересы, абсолютно чуждые ему».

2. Империя
Собственно войны в книге не так много, как могло бы быть, учитывая ее полное название: «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны». Впрочем, трудно было ожидать другого от героя, который, предупреждает автор уже во введении, не поджег храма богини в Эфесе, как это сделал глупец Герострат, для того, чтобы попасть в газеты и школьные хрестоматии. Заслуга Швейка в том, что он самим своим неуклюжим облик…

(More text can be generated if needed.)