Рынок “Садовод”. Фото: Татьяна Брицкая / “Новая газета”.
Мечта советской женщины “Адидас” – 1000 руб., “Гуччи” – 1500. Красивую жизнь задешево рвут с руками. Отчетливо пахнет гарью – выгоревшая половина рынка “Садовод” зияет черной дырой, искореженные металлоконструкции с грохотом падают в кузова машин, а сгоревший провал отгорожен от выживших торговых рядов двухметровым забором, затянутым белым баннером. Видно, как за ним муравьями бегают рабочие, спеша отодрать от стен черные, обгоревшие листы пластика, какие-то ошметки, открутить всё что можно и начать на старом месте монтаж новых конструкций. Продавцы и клиенты подходят, снимают происходящее на телефоны.
За этим забором, в куче черного металлолома, – чужие бизнесы, долги, кредиты, надежды, упорство. И жизни целых семей. А по нашу сторону забора те, кому повезло больше, не останавливаясь ведут торговлю. После атаки беспилотников на нефтеперерабатывающий завод в московской Капотне рынок “Садовод” горел много часов. Выгорела треть барахолки, но соседние ряды спасены и на третий день открылись для покупателей. Вещи, пусть и пахли горелым, шли на ура. Здесь простой стоит денег, так что никаких пауз, и так три дня пропустили из-за пожара и разбора завалов.
Я захожу со стороны пожарища. Это вроде бы запрещено, но как охране прикажешь отличить зевак от хозяев уцелевшего товара? Уцелело то, что вытащили из пламени. Когда обломки упали на крышу корпуса вещевого рынка, люди уже были на месте и бросились в огонь. На видео, записанном очевидцами, они, не обращая внимание на занявшийся уже пожар, выбрасывают на улицу тюки, коробки и развешенные на продажу вещи. Языки огня вырываются наружу прямо через палатку с женскими купальниками на безголовых манекенах, а люди голыми руками хватают эти манекены и отбрасывают подальше от здания, отбивают товар у огня. Повезло тем, чьи контейнеры были близко к выходам – в начале и в конце торговых рядов. Из центральных помещений ничего спасти было нельзя.
“Вы купить или посмотреть? Если посмотреть, лучше уходите, нет настроения у нас, видите, еще только разбираем товар, нечего показать,” – резко бросает хозяйка отдела меха. В этом отделе свои шубы спасли, хотя в десяти метрах выгорело всё. Сейчас разбирают наскоро упакованные узлы. Мех отчетливо пахнет гарью.
Последствия атаки БПЛА на рынок “Садовод”. Фото: Татьяна Брицкая / “Новая газета”. Женщины говорят: “Мы всё похватали, всё сразу в сумки. Тут представляете, на сколько денег товару? Нам же еще с поставщиками расплачиваться. Как будут люди выживать, которые всё потеряли?” По ходу разговора я обнаруживаю, что на меня аккуратно надевают уже третью шубу: драма драмой, а торговля еще не скоро наладится, надо спешить.
“Вы не представляете, как было страшно!” – В соседнем меховом более разговорчивые армянки. – “Мы всё похватали, всё сразу в сумки. Тут представляете, на сколько денег товару? Нам же еще с поставщиками расплачиваться. Как будут люди выживать, которые всё потеряли?” По ходу разговора я обнаруживаю, что на меня аккуратно надевают уже третью шубу: драма драмой, а торговля еще не скоро наладится, надо спешить.
“Вы не представляете, как было страшно!” – В соседнем меховом более разговорчивые армянки. – “Мы всё похватали, всё сразу в сумки. Тут представляете, на сколько денег товару? Нам же еще с поставщиками расплачиваться. Как будут люди выживать, которые всё потеряли?” По ходу разговора я обнаруживаю, что на меня аккуратно надевают уже третью шубу: драма драмой, а торговля еще не скоро наладится, надо спешить.
“Вы не представляете, как было страшно!” – В соседнем меховом более разговорчивые армянки. – “Мы всё похватали, всё сразу в сумки. Тут представляете, на сколько денег товару? Нам же еще с поставщиками расплачиваться. Как будут люди выживать, которые всё потеряли?” По ходу разговора я обнаруживаю, что на меня аккуратно надевают уже третью шубу: драма драмой, а торговля еще не скоро наладится, надо спешить.