18+. Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен Иностранным агентом интернет-издание “Новая газета” либо касается деятельности Иностранного агента интернет-издание “Новая газета” Фото: Олег Елков / ТАСС.

Наш словарь новейшего русского языка а-ля “отрицательный рост” и “хлопок” пополнился новым словом – предбедность. Это что-то вроде предынфарктного состояния, только касается не вашего сердца, а вашего кошелька.

Все началось с цифр. Цифры и графики – без этого мы никуда. Помните “майские указы”? Словосочетание-то почти все должны помнить, но в каком мае они были подписаны и чего этими указами хотели добиться? Наверняка там были какие-то целевые показатели, на которые нужно было выйти в социально-экономической сфере.

Говорят еще, что никуда в итоге мы не вышли, однако фактическая сторона дела не мешала чиновникам успешно представлять формальную, в которой абстрактные цифры попадали в отчеты – из пальца, из воздуха, с потолка, – но попадали. Отчетность – основа бюрократии. Бюрократия – правящий класс.

Так вот о бедности. Два года назад президент поставил задачу снизить уровень бедности к 2030 году до 7%. То есть не искоренить бедность как явление, а сделать хотя бы так, чтобы к концу его “первого срока” правления бедным в стране был “только” каждый четырнадцатый человек.

Потом внезапно случилось чудо. Цель была достигнута уже через год. В условиях боевых действий (хотя специалисты уверены, что как раз благодаря им и вливанию в экономику военных миллиардов) бедными считали 6,7%.

Хотя если считать не в процентах, а в людях – это плюс-минус десять миллионов человек. Город бедняков стал бы вторым по численности в стране после Москвы.

Но тогда же Росстат поменял методику подсчета. Сейчас прожиточный минимум определяют не четыре раза в год, а всего один, и не имеет значения, как менялось благосостояние гражданина в течение этих 12 месяцев – пособия и прочие меры поддержки ему назначат только по итогам года.

Кроме того, сама формула, учитывающая некий набор необходимых товаров и услуг, цены и инфляцию, поменялась так замысловато, что, не став по факту жить богаче, бедными быть сотни тысяч россиян как будто перестали. Главное, чтобы формально в вашем регионе прожиточный минимум был выше порога бедности.

Проверив последнее предложение внимательно, вы наверное удивились, как и я. Прожиточный минимум – это же… минимум. Это уже плохо. Это уже выживание. Как назвать состояние, когда вам нужно жить ниже минимума? И почему порог бедности как раз находится ниже? То самое дно, которое мы пробили, и оказалось, что под этим дном еще тоже что-то есть, и мы находимся там, но теперь пытаемся достичь уже не минимума/дна, а некоего порога.

С новыми данными Росстата в последние годы произошло много интересного. Люди умирают, но статистика смертности засекречена. Почему умирают? Отчего? Своей смертью или не вполне? То же самое с бедностью. Проценты есть, но если вы хотите узнать, сколько конкретно россиян являются бедняками, у вас ничего не получится – прочерк. Цифры заменили людей – характерная ситуация для нашей жизни вообще.

Опять-таки формально с предыдущего 2019 года из категории бедноты удалось вывести 8 миллионов человек и снизить официальную бедность вдвое. И помимо статистических чудес действительно были реальные факторы ее снижения – от гонки зарплат, вызванной дефицитом кадров, и миллионных выплат за своевременное военное образование до более адресных мер поддержки малоимущих.

Но статистика не всесильна. Человек лучше знает, богатый он или бедный, может ли он удовлетворить свои потребности или едва свести концы с концами. Сколько ни рассказывай вам, что вы отлично живете и вам всего хватает, ваш холодильник, гардероб и ваш счет в банке скажут об этом гораздо правдивее.

Вот, например, можно ли считать наших пенсионеров обеспеченными людьми? Конечно, не тех, которые по несчастью попадают в ежедневные криминальные сводки, отдавая миллионы мошенникам, а пенсионеров как класс? Почти любой пожилой человек вокруг вас скажет, что ему хватает только на квартиру, лекарства – и никаких излишеств он себе позволить не может.

Многие при этом успокоительно добавят: “Но мне хватает. Я же уже старый – много ли надо?” Но это вообще наша национальная особенность – затягивать пояса и терпеть-терпеть-терпеть. Так вот методика определения бедности говорит, что пенсионеры в принципе не могут быть бедными! Они укладываются во все необходимые параметры. 14 615 рублей – пенсионерский прожиточный минимум.

И если в семье оба супруга получают зарплату в размере прожиточного минимума – они не семья бедняков. 54 тысячи на двоих – разве плохо? В первом полугодии порог бедности на человека составлял 17 712 рублей. Все, что выше, – уже не бедность. Даже если ниже прожиточного минимума.

Вот это и называют теперь предбедностью. Когда вы каждую минуту должны помнить про каждую копейку. Когда у вас не то что накоплений нет, а нет никакой возможности ни для какого маневра. Выживать – и не болеть!

При 17 тысячах в месяц любая болезнь прибьет вас материально, потому что нормальные лекарства вы себе позволить уже не сможете. И всё это сочетается со сводками о растущем числе миллиардеров в стране. С новостями о завозе в страну “Бугатти”, где один утильсбор под триста миллионов рублей.

С тем, что столичные заведения по вечерам забиты даже в будни, а московская роскошь буквально выкалывает вам глаза. Остается сложить порог бедности, над которым не так уж высоко поднялись примерно 40% населения, и миллиарды пополняющегося списка олигархов, вывести среднее арифметическое и сообщить, что благосостояние народа растет.

Странно ли, что люди видят естественный и, по сути, единственный выход из предбедности в том, чтобы взять в руки оружие и решить таким образом свои и семейные материальные проблемы. Живыми или мертвыми.