Рисунок: Петр Саруханов / «Новая газета».

(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОЛЕСНИКОВЫМ АНДРЕЕМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОЛЕСНИКОВА АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА.

Агентства сообщают новости из Кремля: «Мы сейчас находимся в идеальном кризисе, который укрепляет наш суверенитет, который скачкообразно, моментально наполнил всю нашу жизнь единством и консолидацией», — сказал, выступая на форуме «Селигер», Дмитрий Песков.

Это важная оценка, стоящая рядом с целым рядом недавних заявлений политиков и новыми проклятыми русскими вопросами, один из которых задал лично глава государства — а что мы все, столь занятые (и единые) сейчас, будем делать после СВО?

Пройдет идеальный шторм, начнется отлив, который обнажит некоторые не очень видимые сейчас неприглядные предметы, и что с ними делать — ждать новой бури, как будто в бурях есть покой?

Скачкообразность консолидации констатирована точно. Как консолидационным было понимание, что сколько-нибудь нормальная жизнь, хотя бы на уровне периода после 2014 года, закончена.

«В частности, консолидация в первые же дни спецоперации, как это и положено персоналистским режимам, выразилась в скачке одобрения деятельности первого лица и параллельно — в опустошении магазинов. Тащили всё — от горных лыж до трусов.

«Консенсус СВО», переживая некоторые не слишком хорошо видимые миру приключения и иллюзии, держался шатко-валко до интернет-ограничений, топливного кризиса и усугубления дроново-ракетного противостояния.

Началось падение рейтингов и иных индикаторов, замеряющих настроения населения (от тревожности через усталость к раздражению и бессильной ненависти ко всем вокруг); а теперь наблюдаются первые признаки стабилизации плохого равновесия на тревожных для властей уровнях: стагфляция не только в экономике, но и в показателях отношения респондентов к внешнему миру.

Так что единство в 2026 году, больше напоминающее коктейль мнений и настроений, раздражений и даже раздумий, — совсем не то воображаемое единство, которое имеет в виду Песков (и Путин тоже).

К тому же то плато, на котором обустраивается общественное мнение, имеет дно, и не одно — туда-то, вниз, эти настроения и могут устремиться, если власти качнут и без того хрупкий общественный консенсус, начав, например, военную мобилизацию.

Дмитрий Песков. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС.

«Идеальный кризис», возможно, и укрепляет «суверенитет», но надо тогда понимать, что это понятие употребляется как эвфемизм сохранения власти той группой политического класса, которая является «руководящей и направляющей силой» в течение последних 27 лет с момента назначения нынешнего президента и.о. премьер-министра.

Упоминал Песков и необходимость укрепления «технологического суверенитета», в том числе в информационной сфере, что предполагает выталкивание из этого конкурентного пространства, как говорил Ленин, «всех тех богатств, которые выработало человечество».

Мечта о своем, кондовом и домотканом, ИИ уже озвучивалась самыми яркими суверенизаторами в лице Дугина и Малофеева. Образ будущего — абсолютная автаркия.

Но проблема в том, что инновации в изоляции и неволе не размножаются — «шарашка» может только изобретать велосипед, предварительно разобрав на детали его трофейный образец.

Способность к консолидации, как рассуждал далее пресс-секретарь президента, является уникальной чертой российского общества. История, впрочем, показывает, что эта самая способность, включая такие ее разновидности, как «ралли вокруг флага» и стокгольмский синдром внутри «осажденной крепости», отличают и иные народы и их авторитарные и тоталитарные режимы.

В такого рода режимах рейтинги правителя обязаны быть высокими, в противном случае политическую систему зовут иначе — демократической.

Вот кто действительно консолидируется, а вовсе не выражает публичное недовольство в связи с осложнением общей ситуации, как раз и эволюционировавшей от «ралли вокруг флага» к режиму стокгольмского синдрома в «осажденной крепости», так это «элиты».

И здесь слишком заметными и впечатляющими являются эпизоды переприсягания отдельных составляющих правящего класса полутоталитарному тотему. Например, скандирование председателем Госдумы Володиным кричалки «Россия! Путин! Победа!».

От словесных жанров депутатский корпус переходит в регистр аккламации (выкриков), своего рода вече или казачьего схода. Спикер Думы явно ожидал от публики совместного скандирования, чего не произошло, правда, были аплодисменты. «Бурные и продолжительные, все встают», хорошо знакомые по советской эпохе, наблюдались и после выступления Путина перед парламентариями.

Но и здесь навыки тоталитарной аккламации — «Слава, слава, ура!» (СССР), «Франко, Франко, Франко!» (Испания) и т.п. — оказались утраченными: кричать никто не кричал. Но это дело наживное, страна как раз вступает в фазу таких публичных аккламаций.

Другим эпизодом переприсягания стало заявление патриарха Кирилла, давно не отделяющего Церковь от государства, после молебна у памятника князю Владимиру (одно из неформальных наименований монумента — «Дядя Степа»): «Радуюсь, что те, кто был с нами, но не был наш, — покинули нас».

Речь шла вроде бы об узкоцеховой проблеме — отъезде священнослужителей, в том числе исторгнутых из сана, придерживающихся собственно христианского учения: они сочли невозможным для себя освящать молитвой боевые действия.

Но размышления Кирилла стали продолжением уже известных рассуждений, например, министра иностранных дел Лаврова, согласно которым воздух в России очистился ввиду того, что им более не дышат уехавшие из России носители либеральных взглядов.

Все те, кто видел отражение дорогих часов патриарха на полированной поверхности руководящего стола (эпизод 2012 года), находятся за пределами страны — и, как говорится, слава богу за всё.

Но консолидированы ли оставшиеся до такой высокой степени, что состав воздуха по всей стране стал аналогичным воздушным массам коридоров первого корпуса Кремля? Едва ли… А главное, достаточно ли этого уровня консолидации для того, чтобы от «движухи» перейти в режим, как сказал один коллега, «бездвижухи», и твердо ответить на вопрос, ретранслированный президентом: «СВО закончится — чем мы будем заниматься?»

На этот вопрос есть масса ответов — от мирного созидательного труда до формулы Василия Розанова: «Лето — чистить ягоды и варить варенье, зима — пить с этим вареньем чай». Кажется, существенная часть населения сильно соскучилась по жизни в соответствии с этим рецептом.

И тогда в принципе можно было бы избежать сценария, описанного тем же философом такими словами: «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три». Вот уж действительно идеальный кризис… И куда только делась уникальная, присущая только россиянам, склонность к соборной консолидации?* Признан Минюстом «иноагентом».