Подполковника Ефимова конвоируют в зал военного суда. Фото: Василий Дизель.

«В семь раз меньше и дешевле» Обвинение требует приговорить ученого — разработчика средств противодронной защиты Сергея Ефимова к 13 годам лишения свободы общего режима, а его знакомую — предпринимателя Марину Халандач к 9 годам. Ему вменяют мошенничество в особо крупных размерах, легализация преступных доходов и злоупотребление должностными полномочиями при исполнении гособоронзаказа, мошенничество, и легализацию. Прокуратура настаивает, что Ефимов злоупотребил служебным положением при выполнении гособоронзаказа и с целью хищения денег из бюджета и их легализации завышал стоимость комплектующих при разработке противодронных комплексов, действуя при этом в сговоре с владельцами подконтрольных фирм — директорами компании «Интелферум» Алексеем Соколовым (он уже приговорен к условному сроку) и «Консультант» Мариной Халандач.

Ущерб понесла одна из войсковых частей, которая пытается взыскать солидарно с фигурантов 12 млн рублей. Подполковник Сергей Ефимов работал в закрытом НИИ ФСБ России в должности начальника подразделения. Занимался научно-исследовательской деятельностью и опытно-конструкторскими изысканиями. Разработал комплекс противодействия беспилотным воздушным судам под названием «Оберег», который прошел испытания в боевых условиях и получил высокую оценку у руководства различных ведомств (пять генералов поставили свои подписи на акте приемки этого изделия). Марина Халандач — знакомая Ефимова, директор ООО «Консультант», которая помогала с сопровождением сделок в обход санкций. Она заключила договор на бухгалтерское обслуживание с компанией «Интелферум», которым руководил Алексей Соколов, ставший ключевым свидетелем обвинения. Подсудимые вину категорически не признают.

По версии защиты, „Ефимов создал уникальное изделие, которое превосходило по тактико-техническим показателям существующие аналоги: дальность обнаружения FPV-дронов составляла 4 км, беспилотников самолетного типа — 20 км, кроме того, оно охватывало более широкий спектр частот, которыми те управляются. Устройство получилось компактным и полуавтоматическим — само распознавало тип и частоты беспилотников. Подавление происходило гарантированно на расстоянии не менее 1 км направленной помехой. Военный прокурор Ярославского гарнизона Говера Д.Ю. Фото: соцсети.

Согласно исследованным материалам дела, Ефимов лично выезжал для испытаний с опытными образцами изделий в зону боевых действий и прифронтовые регионы — Белгород, Курск, Брянск. Допрошенные свидетели, работавшие в комиссии по приемке «Оберега» подтвердили высокую эффективность комплекса, а также сообщили, что по характеристикам он лучше, мощнее, мобильнее, а вдобавок оказался в семь раз дешевле и почти во столько же раз меньше стоящего на вооружении комплекса. А подсудимый заявил, что он стал жертвой „карьерной гонки тыловых крыс“.

Во время разработки „Оберега“ его авторы столкнулись с существенным препятствиями: производители электронных компонентов отказывались сотрудничать с подразделениями ФСБ напрямую, боясь санкций. А руководство настаивало: в кратчайший срок найти выход из ситуации. Допрошенный в суде свидетель — замгендиректора одного из потенциальных подрядчиков — процитировал прямой ответ их организации на переговорах: „Ищите иные компании, мы напрямую работать с вами не будем“. И объяснил: не желают ни нанимать отдельного юриста, чтобы участвовать в закрытых госаукционах, ни „уходить с упрощенки“ для этих же целей. Так в этой истории появился Алексей Соколов. Он специально зарегистрировал ООО „Интелферум“ под потребности проекта, чтобы поставлять в институт необходимые компоненты из России и из-за рубежа. Он же заключил соглашение на разработку программного обеспечения для автоматизации комплексов. После чего подразделение Ефимова во взаимодействии с производителями компонентов и программистами в течение года сумели создать уникальное изделие.

„Как утверждают фигуранты, изделие прекрасно работало, а руководство ФСБ чуть ли не в ладоши хлопало, требовало срочно запускать серию. История с вмешательством в разработку и последующим преследованием возникла 6 июня 2024 года после „добровольного похода“ в военную прокуратуру Балашихинского гарнизона поставщика компонентов Алексея Соколова без адвоката. Соколов не получал повесток, но ему, согласно обнародованному в суде, звонил заместитель гарнизонного прокурора Даниил Говера, требуя явки, будто бы угрожая принудительным приводом, если тот не прибудет, хотя уголовное дело еще не было возбуждено. До сих пор неясно, в рамках чего формально был устроен этот опрос, что послужило поводом и основанием возбуждения дела. Алексей Соколов на приговоре в Железнодорожном городском суде Московской области. Фото: Василий Дизель.

Как писал Соколов впоследствии в своей жалобе генпрокурору (имеется в распоряжении редакции), в военной прокуратуре у него сразу отобрали телефон, лишили связи с окружающим миром, не дав обратиться за юридической помощью, мучили жаждой, не пускали в туалет, в течение пяти часов оказывали психологическое и эмоциональное давление. Всё это время перед ним якобы лежал лист бумаги с уже готовыми показаниями. Его оскорбляли, угрожали бешеными сроками, принуждали к самооговору и оговору иных участников. В итоге он всё подписал. Выйдя из военной прокуратуры Балашихинского гарнизона, Соколов позвонил Марине Халандач и сказал: „Я совершил что-то плохое против Сереги“.

30 сентября 2024 года СК в Балашихе возбудил уголовное дело по статье мошенничество. 3 октября Ефимова задержали. Впоследствии Соколов заключил досудебное соглашение и признал вину. Материалы в отношении него выделены в отдельное производство. Он получил четыре года условно. Защита просила суд истребовать результаты проверки по его обращению в Генпрокуратуру, однако ходатайство было отклонено. На допросе в суде он сообщил, что выполнял функции простого курьера. Показания Соколова отражены в решении Железнодорожного городского суда Московской области: „Создал общество, с которым в/ч по результатам формальных конкурсных процедур, проводимых Ефимовым, будут заключаться госконтракты на поставку комплектующих к разрабатываемым комплексам, стоимость которых будет завышена относительно реальной, а полученная разница в стоимости изделий будет похищаться“. По версии Соколова, Марина Халандач выполняла организационно-распорядительные и административно хозяйственные функции в его организации, была фактически управляющей, а деньгами распоряжались и она, и Ефимов. При этом Соколов подтверждает, что встречался с руководством всех предприятий, договаривался о поставках, подписывал договоры и первичные документы, забирал детали с производств, вел переговоры с китайскими изготовителями, в том числе, о возврате вышедшего из строя оборудования. Например, с Радиосервисом „курьер“ заключал договоры 10 раз. Несмотря на досудебное соглашение, он подтвердил в суде, что никаких переговоров о хищении бюджетных денежных средств между фигурантами не происходило, речи не было и об откатах кому-либо.

„Как Бони и Клайд, красиво жили“.