Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета».

Для оставаться незамеченными – оставаться незаметными и оставаться незамеченными. Большинство абитуриентов текущего года вместе со своими родителями бегают в жаркий июль в полном ужасе от понимания, что даже с хорошими баллами сейчас практически невозможно поступить на бюджетные места: их практически полностью заняли олимпиадники и те, кто пользуется различными квотами. Даже впечатляющие результаты ЕГЭ сейчас ничего не гарантируют. Нужно было давно, годы за два-три, решить, куда тебе нужно, и тогда стремиться быть первым на всех олимпиадах, доступных, либо быть в семье участника особой военной службы, или выйти замуж за участника специальной военной службы, или самому пройти эту специальную военную службу (и – самое главное – вернуться). Теперь даже тех, кто изо всех сил избегал в течение последних четырех с половиной лет общения с буквами “с”, “в” и “о”, догнали, и родители ссорятся и плачут, ругают всех по списку и готовят деньги на платное обучение, а дети лишь пожимают плечами: да, обидно, чертовски обидно, но было понятно, что шансов не было…

Стоит помнить, что абитуриенты этого года – это те, кто учился в двадцать втором в средней школе и находился в бурном старте подросткового возраста, их зрелость происходила уже под громкими речами о величии и подвиге в борьбе, с “уроками о важном” и учебниками Мединского, с внезапными Жогой и Моторолой в экзаменационных вопросах и бесконечными новыми правилами о том, что можно, а что запрещено. И также с необходимостью удерживать в голове как минимум три часто не совпадающие реальности: ту, в которой ты живешь сам, ту, в которой живут важные для тебя люди, и ту, в которой живет окружающий мир.

Почему это важно? Потому что умение разобраться в этой структуре, сбалансировать ее и разработать соответствующую линию поведения определяет не только качество и комфортность жизни в настоящем, но и направление и качество твоих больших жизненных планов. Это очень заметно, когда говоришь с теми, кому сегодня девятнадцать, двадцать, двадцать один. Они все прошли через это в последние годы с разной степенью успеха, адаптировались к существованию в стране со смутными перспективами и постоянно растущим списком ограничений и запретов. Они кажутся вполне расслабленными, живут своей жизнью, но в каждый момент понимают, что не все так просто.

Фото: Александр Баранов / Коммерсантъ.

“Да, в принципе все в порядке, все в порядке. Просто нужно помнить, что вокруг тебя существует то, что ты не можешь изменить, и что есть правила, которые тоже не принимаются. Ты же не споришь с необходимостью чистить зубы утром и не уточняешь, почему именно нужно их чистить. Поэтому нет смысла возмущаться из-за того, что в деканате рекомендовали поставить “Макс”. Просто устанавливаешь его на старый мобильник, показываешь его, они ставят галочку, и ты живешь дальше. Иногда они напоминают хорошо и модно одетых, молодо выглядящих пожилых людей: улыбка снисходительная, полуподмигивание саркастически-ироничное, они понимающе вздыхают, и кажется, немного стесняются того, что они все это хорошо понимают, и ты – нет.

Вполне возможно, что это так и есть: они, взрослые в мире, наполненном тоталитарными оттенками, быстрее усваивали его, легче адаптировались и более уверенно строили собственные жизни внутри этого мрачного и бессмысленного мира. Потом ты вспоминаешь, что их бабушки и дедушки, их родители точно так же сорок лет назад просачивались и ускользали, и становится понятно, что, возможно, старик предложил тебе установить свой старый мобильник с “Максом” с полным осмыслением.

На вопрос “Каков ваш основной план на будущее?” восемь из десяти быстро и точно отвечают: “Уехать”. Они легко и спокойно дают ответ, и на уточняющие вопросы, опять вздохнув, разъясняют: во-первых, многие уже уехали, и есть сверстники, бывшие одноклассники и друзья, которые уже во Франции, Испании, США, Израиле, Сербии, Вьетнаме, Китае, Австралии. Да, многие действительно хотят уехать в Австралию (чтобы гарантированно оказаться как можно дальше – зачеркнуто). Во-вторых, это является главным “главным” планом для многих. Но не единственным. Фактически каждый из них имеет три плана, и каждый из них имеет свои плюсы, минусы и ограничения.

“Нет, если вдруг понадобится, всегда можно стать патриотом. Начать активно участвовать и прочее. Конечно, есть искренние патриоты, но они в меньшинстве. Я также люблю нашу страну, люблю свое Крылатское и бабушкину дачу. Но сейчас для успеха и денег тебе нужно поддерживать этот блеск в глазах, и я знаю многих, кто решил именно так построить свою жизнь, почему нет? Соблюдая правила, говоря правильные слова, их мы все знаем, они тяжело работают и все хорошо с ними. Их, таких, сразу можно узнать. Их действительно заметно, и в разговоре хорошо слышно: вот эта слегка усиленная интонация, когда говорят нужные слова, и то немного усиленное ударение, когда высказывают выверенный нарратив, они носят их как ежедневный униформенный наряд. Понимаешь, кто действительно открывает множество ранее закрытых дверей и приносит множество преимуществ в нескучную жизнь по определенной линии. И нет необходимости переживать по поводу чего-либо.

Если убедить себя в том, что все вокруг в порядке, то оно становится таким же, а ты становишься его частью. Тогда впереди начинает маячить перспектива относительного или локального успеха. Остается только вопрос: это действительно идеальное время для мечты? И для самовыражения в ней?

“Я точно знаю, что в том, о чем я мечтаю, мы отстали на миллион лет, каждый день мы отстаем еще на миллион. Просто потому, что мой предмет идет семимильными шагами, многое происходит практически каждую секунду, реальные открытия происходят. Завтра они будут опубликованы, но когда это до нас дойдет, никто не знает. Если вообще до нас дойдет. У меня есть мысли, у меня есть идеи. Я показал их одному опытному преподавателю, он кивал, удивлялся, откуда я все это взял, и тогда спокойно сказал: “Ты должен пойти туда, уехать”. И вот я с бумагами, устраиваю логистику. Я скоро уеду.

Фото: Константин Кокошкин / Коммерсантъ.

“Я просто хочу обычной жизни. И свободы. И нет, они совсем не чувствуют себя независимыми в реальном времени, они научились осторожно заходить на нужные сайты, читать то, что хотят, смотреть и слушать, что хотят. И даже говорить то, что хотят, но формулируют это в строго выверенных обстоятельствах и сформулированных обстоятельствах. Они автоматически выбирают эти формулировки и обстоятельства, не замечая этого. Это стало своего рода локализированным вариантом свободы, упакованным для личного пользования в прозрачный пакет с логотипом VPN и навыком избегания. Иногда – просто молчания.

А еще они сталкиваются с обычной молодежной жизнью, где один тренд быстро сменяет другой, модные вещи бегут за последними твиттами, инфлюэнсеры машут рукой с яхты, и основной ориентир и мечта – стать популярным и самому стать таким же инфлюэнсером. Это третий и самый массовый вариант жизненного плана: просто жить, не вдаваясь в детали и не выделяя.

“Я решила свои возможности, поступила в педагогический институт, стану учительницей, как моя бабушка. Выйду замуж, свадьба, фотографии, потом дети, все как у всех. У меня есть хорошая подруга, умная, люблю ее, но она очень замороченная, постоянно в тревоге и в этих новостях. Я ее приглашаю на викторины или просто посидеть, но нет… Я не хочу так, я знаю все, что происходит вокруг, я не глупа, но мне просто так не хочется. Я просто хочу жить и улыбаться, чтобы меня не тревожили, и я никого не буду беспокоить.

У меня много планов, погода замечательная, мы отправимся с друзьями на выходные в Абрамцево… Но вот это все сложнее… Я видела из окна эти клубы дыма, они существуют, и что я могу сделать?.. Вот они и живут. Если не пристально смотреть, может показаться, что их вообще мало что тревожит, что они просто позволяют этой страшной жизни, созданной взрослыми, обтекать их, иногда задевая здесь и там, но не влияя особо на их молодую жизнь. Но почти у каждого из них это подплывание под радары реальности и власти, туда, где государство тебя не замечает, принимает за неважную песчинку в огромном океане безмолвных народных масс, становится осознанным выбором. В их юном возрасте в нормальных условиях было бы странным и невероятным говорить о выживании как о стратегии, но так получилось.

“У меня есть браслет, я увидела его у кого-то, а потом нашла, ребята делают крутые вещи, и я его купила. Если носить его одной стороной, там абстрактный красивый рисунок в стиле стрит-арта. Очень стильно. А если перевернуть его, там просто на сером фоне четыре буквы: PZDC. И когда я его иногда надеваю, все сразу понимают. Ни у кого нет вопросов к мол