27 мая в России отмечался День библиотек. «Свобода существует затем, чтобы ходить в библиотеку», — говорил еще один недавний именинник, Иосиф Бродский. Полагаю, что большинство тех, кому внезапно задать вопрос «как давно вы ходили в библиотеку?», не сразу поймет, о чем речь. Если, конечно, посещение этого заведения не входит в его профессиональные обязанности. А потом с легкой ностальгической улыбкой вспомнит, что в последний раз переступал библиотечный порог в далекие вузовские годы. Я и сам так отвечу. Однако я москвич, у меня есть куча книжных магазинов под боком, интернет временами еще присутствует. В конце концов, я могу себе позволить на маркетплейсах книгу приобрести.

Казалось бы, ну что такое библиотека? Книгохранилище. Пыльные полки. Почти пустой читальный зал с неудобными жесткими стульями. Стертый почти до основания паркет. Какой-нибудь несчастный фикус у окна. Ворчливые, но добрые тетушки, беспрерывно гоняющие чаи, требующие тишины и знающие в лицо всех редких посетителей… В общем, милая, атмосферная архаика. Но это представление о библиотеках само по себе уже архаично. Библиотеки по мере сил и финансирования развиваются. Библиотека сейчас в идеале — это многофункциональный центр, оборудованный современной техникой, который далеко вышел за рамки обычного книгохранилища. Это и образовательная площадка, и информационный центр, и досуг. Это место, где применяются технологии, гарантирующие пользователям удобство и комфорт. Это цифровизация. Это обширные культурные программы. Это и центры общественного притяжения, где люди встречаются и общаются. И потому привлекают особое внимание властей. Однако внимание вниманию рознь.

Понимая потенциал библиотек, власть использует их как инструмент влияния, и особенно — как инструмент влияния на молодых читателей. Одной рукой действительно делая многое для модернизации этой сферы, другой она формирует из библиотек мощные пропагандистские центры: привлекая туда людей, власть подвергает их идеологической обработке. Немного статистики. Исследование SuperJob для РИА «Новости», результаты которого госагентство опубликовало в ноябре прошлого года, показало, что каждый восьмой россиянин раз в неделю или хотя бы раз в месяц посещает библиотеки. «Регулярно посещают библиотеки (раз в неделю или месяц) 13% россиян, 10% бывают раз в несколько месяцев или раз в год, а еще 14% — раз в несколько лет», — сообщают эксперты, опросившие пять тысяч респондентов. И больше всего туда ходит молодежь до 35 лет. По словам министра культуры РФ Ольги Любимовой, в стране насчитывается порядка 42 тысяч общедоступных библиотек. По данным Минкультуры, посещаемость библиотек в России с 2021 года по 2024 год увеличилась на 40%. Вот самые свежие данные мэрии Москвы: в прошлом году московские библиотеки приняли 13,3 миллиона человек, а с января по март 2026-го — уже больше трех миллионов посетителей. Внушительные цифры. В ведомственных рапортах, естественно, все цифры выглядят ударно, но нельзя отрицать того, что государство действительно стало вкладывать в библиотечную отрасль силы и даже средства.

Есть и правовое регулирование: например, федеральный закон «О библиотечном деле». В нем, помимо прочего, прямым текстом указывается, что «не допускается государственная или иная цензура, ограничивающая право пользователей библиотек на свободный доступ к библиотечным фондам», а библиотеки с бюджетным финансированием «должны в своей деятельности отражать сложившееся в обществе идеологическое и политическое многообразие». А государство, оказывается, «не вмешивается в профессиональную деятельность библиотек». Но ведь это хорошо, решат читатели. Замечательное дело — развивать библиотеки, не правда ли? Хорошо-то, хорошо, отвечу я, но в эту бочку налито гораздо больше дегтя, чем меда. Я обратил внимание, что большинство победных библиотечных реляций охватывает лишь период 20-х годов, то есть в основном — годов спецоперационных. Создается впечатление, что до 2020 года библиотечное дело вообще никого не интересовало, кроме самих библиотекарей. Этому явлению я вижу объяснение, которое называется языковой и культурной политикой. В конфликте с Украиной языковой вопрос — один из самых острых и тяжело решаемых. И без того болезненная тема в условиях боевых действий крайне радикализуется. На так называемых новых территориях происходит культурная и языковая «реформа», и форпостами этой «реформы» стали библиотеки Донбасса. Уже 21 марта 2022 года, в самом начале СВО, «Единая Россия» объявила старт акции «Книги — Донбассу». В сообщении партии были сформулированы основные тезисы этой пропагандистской кампании: при украинской власти из библиотек якобы были изъяты все до единой книги на русском языке, поэтому очень важно вернуть братскому народу русскую литературу, в которой нуждаются в особенности дети (упор всегда делается на детей, это вызывает усиленный эмоциональный отклик).

Анна Кузнецова, вице-спикер Госдумы: «Очень важно вернуть детям Донбасса возможность учиться, развиваться в привычной русскоязычной среде, например, читать художественную литературу на русском языке — то, чего их пыталась лишить украинская власть. Из библиотек были насильно изъяты все до одной книги на русском языке, зато завезены книги на испанском, итальянском. Мы приглашаем присоединиться к акции «Книги — Донбассу» всех желающих. Уверена: благодаря нашим совместным усилиям дети в Донецкой и Луганской народных республиках получат возможность читать любимые детские книги на русском языке».

С тех пор поток книг в Донбасс не иссякает. Пресса пестрит заголовками: «Акция «Подарок библиотекам Донбасса» стартовала на Сахалине», «Как библиотеки и культурные центры Москвы помогают жителям ЛНР и ДНР», «Парламентская библиотека передала книги школам Запорожской и Херсонской областей»…

С одной стороны, это гуманитарная помощь, с другой — пропагандистская акция. Я не против того, чтобы дети Донбасса (и остального земного шара) читали русскую литературу. Я против того, чтобы они читали ТОЛЬКО русскую литературу, то есть делали это насильно и безальтернативно. Ведь параллельно с насыщением «новых территорий» российской книжной продукцией (от Пушкина и объявленных философом Дугиным «советскими Бивисом и Баттхедом» Чебурашки и крокодила Гены до учебников Мединского) новые власти делают то, в чем обвиняли старые: зачищают библиотеки. В марте 2024 года группа депутатов нескольких фракций, ведомых ныне занимающей кресло советника президента по культуре Еленой Ямпольской, внесла в Госдуму резонансные поправки в закон о библиотечном деле. Законопроект знаменит тем, что предлагал ограничить доступ в библиотеках к книгам авторов-«иноагентов». Но, между прочим, его авторы предлагали еще и ограничить доступ в библиотеки ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей на том основании, что их фонды «укомплектованы украинской пропагандистской литературой». Законопроект прошел первое чтение, но ко второму дело застопорилось. Он так и не принят, его рассмотрение перенесено. Может быть, потому что уже смысла нет принимать такой закон: успешно справились и без него. Гендиректор РГБ Вадим Дуда в ноябре 2025 года рассказал «Ведомостям», что в Российской государственной библиотеке создан «спецхран русофобских книг» из «новых регионов». В этом замечательном по откровенности интервью главный российский библиотекарь рассказал, что сейчас там уже содержится 10–12 тысяч экземпляров таких изданий. Под «русофобскими» подразумевались, например, издания, которые отрицают или игнорируют роль России в Великой Отечественной войне или «безосновательно приписывают русским людям нелицеприятные качества, например, такие, как дикость и жестокость». Список таких изданий планировалось опубликовать на Национальной книжной платформе (НКП) с рекомендацией для библиотек ограничить к ним доступ читателей. Впрочем, зачистка библиотек — это черта не только Донбасса. Такая работа ведется по всей России. На самом деле библиотеки первыми попали под цензурное цунами еще тогда, когда оно виделось мелкой рябью на воде. Да и возникла эта волна не на пустом месте: к тому времени библиотеки уже накопили кое-какой опыт в веселом деле уничтожения неугодной литературы. С 2015 года из библиотек стали изымать, а иногда и уничтожать (как это сделали в Воркуте — громкий скандал тогда вышел, даже Мединский тогда возмутился) книги, изданные при поддержке Фонда Сороса*, который был признан «нежелательной организацией». А поскольку львиную долю этих книг составляла классика, то изымать стали Пушкина, Достоевского, Чехова