Фото: Андрей Братко / Коммерсантъ.
18+. Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Шлосбергом Львом Марковичем или касается деятельности иностранного агента Шлосберга Льва Марковича.
Все находящиеся в тюрьме люди — и заключенные, и сотрудники — лишены свободы. В том числе — свободы общения с людьми по своему желанию. Если у каждого пребывающего в тюрьме человека спросить, с кем он сам хотел бы общаться в жизни, то, скорее всего, никто — ни один заключенный, ни один сотрудник — не выбрал бы тех, с кем находится рядом вынужденно и круглосуточно.
Тюрьма — это общежитие недобровольно встретившихся людей. Они не могут избежать общения друг с другом — не будучи родными и друзьями, никогда не стремясь встретить друг друга и провести рядом время жизни. Тюрьма — это несвобода для всех, кто зашел на ее землю. Всякий переступивший границу тюрьмы попадает в несвободу.
Люди в тюрьме насторожены и подозрительны друг к другу. Человек в тюрьме для другого человека в тюрьме неизвестен, непонятен и поэтому является источником опасности. Никто не знает друг друга до момента встречи в тюрьме, и первые встречи ничего не проясняют. Тюрьма сводит людей помимо их воли, вне всякой связи с их прошлым и будущим. Тюрьма — это только длящееся настоящее, продолжительность которого может меняться в зависимости от обстоятельств.
При всем этом тюрьма подталкивает людей друг к другу. Люди в тюрьме не могут избежать общения — заключенные и сотрудники связаны правилами, распорядком, необходимостью совершать обязательные действия, которые никто — ни заключенный, ни сотрудник — не может совершить поодиночке, только вместе.
Каждое такое действие — это соприкосновение человека с человеком. Можно говорить «добрый день», можно не говорить. Можно говорить «спасибо» и даже «большое спасибо», можно не говорить. Можно сказать, что было что-то приятное в еде, можно не сказать.
Каждый шаг человека, заключенного в тюрьму, сопровождает человек, работающий в тюрьме. Люди связаны одной цепью, не будучи связанными одной целью. С первой минуты встречи приглядываются друг к другу. Смотрят на лица. Смотрят в глаза. Пытаются понять, кто перед ними, чего ждать от этого человека, чего опасаться, какие неприятности он может принести.
Каждое такое действие — это соприкосновение человека с человеком. Можно говорить «добрый день», можно не говорить. Можно говорить «спасибо» и даже «большое спасибо», можно не говорить. Можно сказать, что было что-то приятное в еде, можно не сказать.
Рано или поздно ты узнаешь имена людей, работающих в тюрьме. Начальников — из списка на стене камеры. Чье-то имя ты слышишь в перекличке между сотрудниками. Чье-то спрашиваешь сам при случае. И появляется возможность сказать: «Доброе утро, Виктор». «Большое спасибо, Алексей».
Самый высокий риск, который нависает над людьми в тюрьме, — риск расчеловечивания. Если ты не видишь перед собой человека, ты заглушаешь человеческое в себе самом. И лишаешь себя человеческого в ответ.
Очеловечивание отношений людей в тюрьме — это в первую очередь сохранение человеческого в себе, сохранение себя в человеческом состоянии. Нельзя обозлиться, нельзя возненавидеть людей, нельзя расчеловечиться. Сохранение человечности в тюрьме — это сохранение достоинства: и в заключенных, и в сотрудниках тюрьмы.
Тюрьма в несвободном обществе — место знаковое. Александр Исаевич Солженицын называл окружавшую его страну Большой Зоной. Большее вмещало в себя меньшее.
Искушение ненавистью может погубить будущую свободу. Люди, прошедшие тюрьму и оставшиеся в тюрьме людьми, способны выносить, вырастить и сохранить свободу для всех. Псковский тюремный замок * Минюст РФ записал политика в «иноагенты».
