Весной 2026 года российская экономика оказалась в точке, которая считается классическим распутьем. С одной стороны, нужно приостановить инфляцию и вернуть экономику на путь устойчивого роста. С другой стороны, растущие финансовые обязательства по финансированию “приоритетных задач” требуют все больше ресурсов. Официальные данные и выступления первых лиц правительства показывают, что выбор между этими двумя путями становится все более острым, а пространство для компромиссов сокращается.

Инфляция и перегрев
Годовая инфляция в марте осталась на уровне 5,9%, почти то же самое, что и в феврале. Месячные темпы роста цен с сезонной корректировкой держатся в диапазоне 5,8–6% в годовом выражении, что заметно выше траектории, необходимой для достижения целевых 4% инфляции.
Прямой эффект от повышения налоговой нагрузки в январе, по оценкам аналитиков ЦБ, в значительной степени исчерпан, однако цены продолжают расти повышенными темпами. Предприятия сталкиваются с ростом издержек, а ограничения на рынке труда не позволяют наращивать выпуск без повышения цен.

В апрельском выпуске аналитического бюллетеня Департамента исследований и прогнозирования ЦБ РФ “О чем говорят тренды” указывается, что в феврале основной вклад в рост цен вносили шоки предложения, тогда как вклад спроса снизился. Это означает, что даже при заметном охлаждении потребительской активности, ценовое давление сохраняется. Глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина отметила, что безработица на уровне 2% и разгон инфляции до 10% в начале 2025 года являются признаками перегрева экономики.

Она также пояснила, почему регулятор уже не старается достичь 4% инфляции “любой ценой” в этом году. Прогноз инфляции на 2026 год — 4,5–5,5% — отражает временный всплеск цен в январе из-за налоговых изменений. Устойчивая инфляция, по оценкам ЦБ, опустится до 4% уже во второй половине года, а годовая приблизится к этому уровню после январского скачка.
Она также отметила, что корректировка расходов в течение года возможна. Это обычная практика правительства в предыдущие бюджетные периоды. В переводе на русский язык это означает возврат к проинфляционной бюджетной политике.

Инфляционные ожидания вызывают особую тревогу у регулятора. Население ожидает роста цен на 13% в ближайшие 12 месяцев, что почти вдвое превышает фактическую инфляцию и втрое выше целевого ориентира. Ценовые ожидания предприятий также стабилизировались на высоком уровне.

От стагнации к спаду
ЦБ фиксирует, что в феврале выпуск базовых отраслей вырос на символические 0,2% к январю, но оставался ниже среднего уровня 2025 года. Промышленное производство показало околонулевую динамику. Данные Института народнохозяйственного прогнозирования РАН позволяют увидеть еще более тревожную картину. По оценке ИНП, в первом квартале 2026 года ВВП сократился на 1,5% в годовом выражении. За январь — февраль выпуск в обрабатывающих производствах упал на 2,9% год к году, причем негативная динамика зафиксирована в 20 из 24 видов деятельности.

Разнонаправленная динамика отраслей — не случайность, а прямое следствие структурной трансформации экономики, инициированной правительством. Эта трансформация привела к финансовым изменениям и основные макроэкономические последствия проявились быстро. Суть структурной трансформации заключалась в перераспределении ресурсов в пользу приоритетных отраслей. Импульсом к началу структурной трансформации послужил рост госзаказа в этом секторе. Этот процесс создал мощный, но узконаправленный шок спроса. В краткосрочной перспективе произошла загрузка производственных мощностей в металлургии, машиностроении и смежных отраслях, снижение безработицы и рост зарплат. Однако основным недостатком этой продукции был ее непроизводственный характер, что не стимулировало расширение производства товаров и услуг массового потребления.

Пока бюджетные вливания в приоритетный сектор были масштабными, они создавали иллюзию роста. Но этот рост был обеспечен не увеличением эффективности, а использованием ранее накопленных ресурсов. К началу 2026 года эти ресурсы приближаются к истощению. Приоритетный сектор, обеспеченный государственным финансированием, перетянул к себе материальные и трудовые ресурсы, а инвестиции в обновление гражданских производств сократились.

Операции РЕПО
Аналитические материалы показывают, что финансирование бюджетного дефицита через операции РЕПО было значительным. Схема работает так, что государство выпускает облигации для финансирования дефицита, а крупные банки берут кредиты под залог этих облигаций. Этот механизм объясняет, почему инфляция настолько упорно сопротивляется усилиям ЦБ. Эффект проявляется с задержкой и давит на цены. Это создает дилемму денежно-кредитной политики.

Выбор
Выступления Набиуллиной и Силуанова показывают, что экономическая политика оказалась на распутье. Минфин готов использовать ценовые условия для финансирования расходов, избегая секвестрации, в то время как ЦБ предупреждает о необходимости сохранения жестких денежно-кредитных условий. Это означает, что надежды на смягчение денежно-кредитной политики могут оказаться напрасными. ЦБ стоит перед сложным выбором.

В целом, российская экономика оказалась в точке, где выбор дальнейшего развития стал политическим, а не техническим. Можно продолжать финансировать “приоритетные задачи” на конъюнктурные нефтяные доходы и монетарное финансирование дефицита, но это может привести к нестабильности в будущем. Экономическая политика стала ключевым вопросом для страны.