Задержание возле суда, где оглашали приговор Льву Шлосбергу*.

Фото: соцсети.

Максимальное наказание по части 2 статьи 207.3 УК («военные фейки») — 10 лет, а Льву Шлосбергу* суд выписал 11 лет и 1 месяц (обвинение просило на год больше). Часть 2 ст. 207.3 («по мотивам политической ненависти») считается тяжким преступлением, отсюда сложение наказаний по двум статьям (кроме «фейков» в обвинении фигурирует повторная дискредитация Вооруженных сил). Не считая «террористических» и «экстремистских» статей УК, это самый жесткий политический приговор: Шлосберг слишком упорен и ярок, чтобы допустить какое-либо снисхождение к нему.

Часть 2 ст. 207.3 УК («военные фейки») — 10 лет, а Льву Шлосбергу* суд выписал 11 лет и 1 месяц (обвинение просило на год больше). Часть 2 ст. 207.3 («по мотивам политической ненависти») считается тяжким преступлением, отсюда сложение наказаний по двум статьям.

Апелляционная коллегия Верховного суда подтвердила («засилила» — на юридическом жаргоне) решение судьи Вячеслава Кириллова о снятии «Яблока» с выборов, хотя иск партии «Родина» был подан к ненадлежащему ответчику: «Яблоку» вместо ЦИК, которая приняла решение о регистрации. С обывательской точки зрения это формальность, но с точки зрения юристов, которыми набит Верховный суд, это безусловное основание вернуть исковое заявление без рассмотрения.

Тут даже нет смысла анализировать абсурдную аргументацию истца — сначала надо было правильно подать иск.

«Дело Шлосберга», как и уголовные и административные дела против других членов партии, как и стремительную эпопею со снятием «Яблока» с выборов в целом, можно анализировать через призму юриспруденции, но в этой оптике их невозможно объяснить. Юридический анализ не подразумевает простого вопроса: «зачем?».

У здания суда, где проходило заседание по делу Льва Шлосберга.

Фото: SOTA-vision*.

Тут мы переходим на политический уровень, где наблюдаем фасад и черный ход одной и той же машины террора: у нее есть пропагандистский контур, который отвечает за создание нужной политической верхушке картины мира, и контур репрессивный, который занимается цензурой в широком смысле слова. При тоталитаризме пропаганда и цензура тотальны, а картина мира может быть только одна.

Эта сдвоенная конструкция власти и знания стара, как государство, но в современном массовом обществе, с одной стороны, растет значение пиартехнологий, с помощью которых нужная картина мира внедряется в некритичное массовое сознание. Но, с другой стороны, благодаря появлению интернета и социальных сетей возможности контроля за политическими высказываниями оказываются сильно ограничены.

Лев Шлосберг произнес блистательное последнее слово в суде. Советские диссиденты тоже использовали суд как трибуну, но государство (КГБ) полностью контролировало издательства и СМИ, множительную технику, а в отдельные периоды даже пишущие машинки. В каждой редакции негласно сидел цензор (сотрудник «Главлита»), который осуществлял предварительный контроль за тем, что выходило в печать или в эфир. Существовали, конечно, и самиздат, и «вражеские голоса» на коротких волнах, но их аудитория была ограничена. Сегодняшнее число тех, кто уже прослушал речь Шлосберга, гораздо значительнее, а новые симпатизанты партии, появившиеся благодаря истории со снятием «Яблока» с выборов, легко найдут его последнее слово в сети.

Принципиальное отличие интернета и социальных сетей от прежних «СМИ» состоит в том, что они делают невозможным предварительный контроль за высказываниями. Звучащие предложения о возвращении предварительной цензуры технически неосуществимы.

Невозможность предварительной цензуры влечет необходимость своего рода цензуры постфактум, где контроль на входе заменяется жестокостью репрессий на выходе.

В схему тоталитарного государства «с черной лестницы» монтируются специальные надзорные органы (Роскомнадзор, специальные управления прокуратуры, Минюста и др.), появляется институт доносов и доносчиков, а отдельными субъектами опасных для режима высказываний занимаются ФСБ (управление защиты конституционного строя), СК и суды. Элла Памфилова и ЦИК составляют важный «электоральный» бантик на парадной стороне машины, хотя решение о допуске к выборам «Яблока» было как минимум одобрено в администрации президента. Смотрите, какая красивая получается картина мира: оппозиция участвует в выборах, «Яблоко» регистрируют под телекамеры госканалов, а сделать так, чтобы оно не набрало достаточного для прохождения в Думу голосов, в дальнейшем уже дело техники.

В этом плане не было учтено только одно: «как минимум на полтора месяца до выборов кандидаты от «Яблока» получили бы возможность относительно безопасно и относительно широко делать высказывания, в первую очередь — за мир и прекращение огня.

Двенадцать дней, в течение которых «Яблоко» оставалось зарегистрированной на выборах партией, показали резкий рост ее популярности с перспективой получить какое-то число мандатов, а следовательно, и трибуну в Думе.

Решение ЦИК вызвало истерику у так называемых парламентских партий, а зависимые от власти СМИ добавили красок в картину мира: «Яблоко» — «национальные предатели, выродки, которым нет места в Государственной думе». При всей несуразности иска он был рассмотрен в первый же рабочий день после подачи, причем ЦИК, поддерживая иск, опровергла свое собственное только что принятое решение. Получилось не так элегантно, как брошка в форме «Z», с которой Памфилова как-то приходила к Путину, но зато никакого «Яблока» в официальной картине мира больше нет.

Тоталитаризм это, прежде всего, тотальная цензура. Административное и уголовное государственное насилие, к которому часто монтируется парамилитарное насилие «православных активистов», — это продолжение цензуры более радикальными средствами — ничего личного. Самоцензура на уровне рядовых журналистов и граждан — тоже часть картины: кто не хочет неприятностей, тот убеждает себя, что телевизионная картина мира соответствует… — нет, не реальности, а интересам государства.

У здания суда, где проходило заседание по делу Льва Шлосберга.

Фото: SOTA-vision*.

Тем не менее 10 августа к Верховному суду поддержать «Яблоко» пришло несколько сотен непуганных молодых людей в возрасте от 16 до 22 лет. Некоторых из них репрессивная часть машины вычислила по камерам, чтобы строго предупредить: сидите дома! Но в день заседания апелляционной коллегии таких пришло еще больше, одних только задержанных и доставленных в четыре московских ОВД оказалось более 80 человек.

Можно сказать и так, что это наивные дети. Но в сказке фразу «король-то голый», которая обрушивает картину мира, а с нею и режим, тоже произносит ребенок. К суду пришли представители юного электората, заявившие о своих симпатиях к мирной позиции. Это значит, что с самого начала обреченная на неудачу попытка «Яблока» все же принесла свои плоды.

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов*.