По формуле Виктора Франкла, человек либо хочет того же, что и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм). Так разделилось состояние общественных настроений до февраля 2022 года и после него. Человек поставлен в положение, когда, чтобы не выпасть из своей социальной ниши, он должен делать то, что от него хочет государство. Не всегда — есть способы увернуться, обмануть государство, забиться в нору: это еще не полновесный классический тоталитаризм. Человеку в сложной ситуации, даже если у него есть выбор, как выживать дальше, государство предлагает выгодную опцию — уйти на фронт.

Общество так и не поняло, в какую ловушку оно попало, и полагает, что отправиться в окопы — это все равно что получить работу где-нибудь на «северах» вахтовым методом, но такой труд «легче» и «романтичнее» вахты. Общество так ничего и не поняло. Потому что не хотело понимать, сознательно отказывалось от понимания. Рутинизация и нормализация происходящего отчасти спасает от депрессии — в том числе социальной и политической. Речь не обо всем обществе — любые обобщения имеют множество нюансов. Но существенная часть общества спасается от навязанного ей психологического, политического, экономического, военного четырехлетнего состояния равнодушием и снятием с себя ответственности. Предпочесть окоп и «легкие» деньги мирной работе — это тоже снятие с себя ответственности.

Поэт Олег Хлебников придумал «родине» (то есть государству, его верхнему слою и расползающейся бюрократии), требующей от гражданина постоянного соучастия в ее делах под квазипатриотические световые шоу и фанфары, название: ипотечество. Таким был корневой элемент социального контракта: у меня ипотека, поэтому я поддерживаю власть. Таким стал социальный контракт: у меня ипотека, поэтому я еще и иду на фронт. Государство-отец использует своих детей, готовых заключить с отцом сделку.

…
…
…

Одобрение происходящего сменилось на вынужденное оправдание — с тяжелым вздохом и закатыванием глаз. Выученная беспомощность трансформировалась в выученное бесчестие, выученный отказ от ответственности за что-либо. Остается пить антидепрессанты и ожидать окончания нескончаемого. Со странными иллюзиями, что «после этого» для «нас» что-то изменится принципиальным образом. Вернутся западные инвестиции, полетят прямые рейсы в Европу и Америку. Так «мы» ничего и не поняли: Запад — это не рестораны и пляжи, а универсальные ценности (о, дискредитированное слово!) и правила (о, обруганное понятие!). Элиты? Точнее, «элиты»… Они скреплены спецоперацией прочнее, чем клеем «Момент». Они все на одной подводной лодке, а из нее выхода нет. Это система одного окна — в том смысле, что для многих выходом оказалось окно, в буквальном смысле. Так можно себя вести только исходя из того, что система будет вечной, а технологии продления жизни первых лиц — эффективны. Но зачем т а к а я вечная жизнь? Пошел пятый год горячей фазы самоутверждения бывшей империи. Ответа на вопрос «К чему стремимся?» никто так и не получил. Впрочем, и задаваться им теперь мало кто рискует.