Иллюстрация: Петр Саруханов / “Новая газета”.

Часть 1. Вместо нормативного акта — диагноз

Представьте себе закон, который определяет “иностранное влияние” как “воздействие на лицо, в том числе путем принуждения, убеждения и (или) иными способами”. Вы не ослышались: убеждение — то, чем занимаются учителя, врачи, писатели, друзья и родители, — здесь стоит в одном ряду с принуждением. Это не оговорка и не юридическая неточность. Это — диагноз.

Федеральный закон № 255-ФЗ от 14 июля 2022 года “О контроле за деятельностью лиц, находящихся под иностранным влиянием” — один из тех нормативных актов, которые заслуживают не только юридического, но и антропологического внимания.

Что говорит о системе управления закон, который не может провести границу между легитимным и нелегитимным воздействием? Что происходит с государством, которое видит угрозу в самом факте коммуникации своих граждан с внешним миром? Эти вопросы выводят нас за пределы чистой юриспруденции — в область социологии управления, где законы рассматриваются не только как инструменты регулирования, но и как симптомы состояния управляющей системы.

Анатомия понятия: что такое “иностранный агент”? Начнем с того, что обычно пропускают, — с буквы закона. Статья 1 определяет иностранного агента как “лицо, получившее поддержку и (или) находящееся под иностранным влиянием в иных формах и осуществляющее деятельность”, виды которой перечислены в статье 4.

Обратите внимание на союз “и (или)”. Он означает, что для признания “агентом” не требуется получение денег или имущества. Достаточно “находиться под иностранным влиянием в иных формах”. Каких? Статья 2 поясняет: под иностранным влиянием понимается “предоставление иностранным источником лицу поддержки и (или) оказание воздействия на лицо, в том числе путем принуждения, убеждения и (или) иными способами”.

Остановимся. “Иными способами” — это юридическая формула, охватывающая все. Любой контакт с иностранцем может быть квалифицирован как “воздействие иным способом”. Прочитанная иностранная книга? Посещенная лекция? Полученное письмо? Закон не исключает ничего.

Но кто такие “иностранные источники”? Статья 3 перечисляет: иностранные государства и их органы, международные организации, иностранные граждане, лица без гражданства, иностранные структуры, их уполномоченные — и, что особенно примечательно, граждане Российской Федерации, получающие что-либо от перечисленных источников.

Вдумаемся: ваш сосед, получивший гонорар от иностранного издательства, становится “иностранным источником”. Его совет вам — “иностранным влиянием”. А вы, последовавший этому совету и написавший об этом в блоге, — потенциальным “иностранным агентом”.

Какая вообще была цель закона? Официально закон направлен на обеспечение “прозрачности” и “контроля”. Но контроль чего? И прозрачность для кого? В социологии управления различают два типа правового регулирования. Первый — функциональный: закон решает конкретную проблему. Существует угроза — закон ее нейтрализует. Второй — символический: закон создает видимость решения проблемы или сам конструирует проблему, которую затем “решает”.

К какому типу относится 255-ФЗ? Если бы целью была защита от реального иностранного вмешательства — шпионажа, подкупа должностных лиц, финансирования терроризма — для этого существует Уголовный кодекс. Статьи 275 (государственная измена) и 276 (шпионаж) никуда не делись.

Закон об “иностранных агентах” сам признает это, оговаривая, что его нормы применяются “при отсутствии признаков преступлений”. Иными словами, закон не борется с преступлениями, а регулирует то, что преступлением не является. Он создает промежуточную категорию — не преступник, но и не вполне полноценный гражданин. Не враг, но и не совсем свой.

Немецкий юрист Карл Шмитт в работе “Понятие политического” (1927) определил сущность политики как различение “друга” и “врага”. Политическое, по Шмитту, начинается там, где проводится эта граница — не обязательно между государствами, но между “своими” и “чужими” внутри любого сообщества. Закон об “иностранных агентах” — это инструмент такого различения. Но с одной особенностью: он создает не бинарную оппозицию, а градиент подозрительности. “Иностранный агент” — не враг (враг сидит в тюрьме). Это потен