Человек и животное — существа совершенно разной природы? Или животное, как считал Платон, это тайный человек, который мучается от своего невысказанного, непризнанного и спрятанного в теле ума?
Оксана Тимофеева, доктор философских наук, автор книги «Истории животных», исследует фигуру животного в философской традиции, в современной науке, нашей повседневной жизни, когда военная эскалация по всему миру приводит к обесцениванию и животной, и человеческой жизни.
Казалось бы, при нынешнем стремительном развитии науки, техники, искусственного интеллекта интерес к животным и животности должен отходить в прошлое, а на самом деле он лишь заостряется. Сложилось даже целое направление в философии Animal turn («Поворот к животным»). Не связано ли это со страхом обнажения животных инстинктов, который проступает в связи с боевыми действиями и их последствиями для общества?
Острый интерес к животным и в антропологии, и в социальных науках, и в философии появился все-таки не сейчас, а где-то во второй половине XX века, и его причины связаны с развитием комплекса гуманитарных наук. Война же, наоборот, создает скорее эффект отката, исследования разных форм нечеловеческой жизни отодвинулись на второй план в связи с массовой гибелью людей, ставшей повседневностью. И на смену довольно рафинированной, утонченной морали пришло вполне себе традиционное гуманистическое вопрошание: «Как вы можете думать о животных, когда гибнет и страдает столько людей?»
Тем не менее ваша книга «Жизнь животных» стала интеллектуальным бестселлером именно сейчас. Почему вы решили посмотреть на философию через животных? Я очень люблю животных, они даже приводят меня в некоторое изумление. А философия, как говорил Аристотель, начинается именно с удивления. Кроме того, оканчивая философский факультет, я раздумывала над темой диссертации. Параллельно думам смотрела на своего кота, жившего рядом, но совершенно своей жизнью. Меня поражало то, что, не говоря на языке друг друга, мы между собой общаемся, у нас выстраивается свой мир, какая-то взаимность. Конечно, кот — это ближайшее существо, с кем легко контактировать, но меня восхищали и другие животные — лошади, например, какие они грандиозные, невероятно красивые, быстрые.
В другой вашей книге «Мальчики, вы звери» я прочитала об Умном Гансе, коне, который после статьи в «Нью-Йорк Таймс» (1904) прославился способностью решать интеллектуальные задачи, например, считать или отвечать на вопросы, отстукивая копытами определенное число раз. Вы согласны с учеными, полагающими, что животные обладают мышлением, языком, сознанием? Ради точности скажем, что Ганс был действительно очень умен, но не в решении арифметических задач, а в расшифровке малозаметных знаков, посылаемых его хозяином, Вильгельмом фон Остином, учителем математики, увлекавшимся дрессировкой лошадей.
Он хотел показать, что лошади — умные создания и могут проявить свой интеллект, если подходить к их воспитанию с научной точки зрения. Ганс оказался даже умнее, чем думал хозяин, он, как телепат, читал мысли вопрошающего, поскольку, задавая вопрос, мы предполагаем ответ, и животное научилось выражать этот ответ доступными для него средствами. Это открытие сыграло важную роль в исследования мышления у животных. Оно даже получило название «эффект Умного Ганса».
Отчасти это напоминает наше общение с искусственным интеллектом. И сто лет назад люди были преисполнены энтузиазма по поводу новейших исследований. Впоследствии тот же эффект обнаружили и у других животных — попугаев, шимпанзе, собак. Однако я склоняюсь к тому, что такие вещи, как мышление, сознание и язык, в нашей культуре слишком переоценены. Например, белка может не обладать тем, что мы считаем сознанием. Да, она не читала «Феноменологию духа» Гегеля, да, она не пишет диссертации, не делает бомб, в общем, всего того, что мы связываем с сознанием. Высокой морали у белки тоже нет, ей по фигу, хорошо это или плохо — скакать по веткам, собирать орешки. Для нее не существует добра и зла. Но напрашивается вопрос, чем такая форма жизни хуже нашей?
Какая форма сознания была у вомбатов, которые во время пожара в Австралии в 2019 году спасли огромное количество погибавших животных, запустив их в свои норы? Я об этом размышляю в книге «Политика Солнца», которая, к моей огромной радости, только что вышла на русском. Люблю этот пример, вокруг него сложилась целая мифология о том, что вомбаты приглашали в гости других зверей, намеренно их спасая. Чему возмутились, естественно, ученые.
Почему «естественно»? Ученые поспешили сказать, что вомбаты делают это не сознательно, ими движет животный эгоизм, борьба за выживание и прочие агрессивные инстинкты, вписывающиеся в дарвиновскую естественнонаучную картину мира, в которой многие ученые живут до сих пор. Здесь много идеологии, в ней все животные лишь борются за выживание.
То есть не допускается мысли, что, впуская в свои норы зверюшек, вомбаты демонстрируют солидарность, потому что мы привыкли относить солидарность к сфере морали, недоступной животным? Я не то чтобы спорю с научной точкой зрения, я просто указываю на то, что вомбаты здесь выступают как иллюстрация ограниченности этого мировоззрения. Собственно, зачем ученые кинулись защищать трезвый подход и развеивать миф о том, как прекрасны вомбаты? Потому что он не вписывается в картину мира, где только человек может проявлять доброту, солидарность и сочувствие.
Но человек проявляет доброту, солидарность и сочувствие зачастую не из чистоты душевной, а из-под палки, видимая эта палка или невидимая. Если задуматься об основаниях человеческой морали, то в них много насилия, принуждения, как это показывали философы, например, Ницше или Гегель.
Но, возможно, альтруизм и солидарность вомбатов принадлежат к тем базовым надстройкам, которые наука определяет как инстинкт? Есть разные определения инстинкта. Инстинкт — это понятие, с одной стороны, научное, с другой, в нем есть что-то метафизическое, присущее животному естественное поведение в его естественной среде. Оно будет прыгать, прыгать, прыгать, пока не допрыгнет до своей цели. К этому его вынуждает внеположенная логика выживания его вида. Этим животный инстинкт отличается от человеческого влечения или желания.
Скажем, у нас возникает зависимость, когда мы злоупотребляем чем-то, и эта зависимость враждебна инстинкту, враждебна жизни. Мы хотим чего-то, что нас разрушает. Но в случае с вомбатами безразлично, инстинкт это у них или они вдруг решили пойти против природы, нарушив свои законы и пустив других животных. Им все равно, они роют большие норы и не жадничают, не говорят животным, попавшим в беду, «это мое, идите отсюда» или «идите ко мне, я вас хочу спасти». Им не нужны заповеди, не нужен кто-то, кто будет стоять с палкой и говорить: «Поступай хорошо, иначе мы тебя накажем, отругаем, посадим в тюрьму».
Значит, все-таки нельзя говорить о солидарности у животных? Можно. Думаю, что о солидарности и о сострадании можно говорить как о базовой, буквально заводской настройке любого живого существа. Аристотель писал, что животные обладают способностью к каждому из душевных свойств — «они тоже чувствуют».
Сибирские фермеры вряд ли воспринимали убой их коров как жертвоприношение, хотя это очень похоже на него. Я каждый день об этом думаю, это тяжелая дилемма. Допустим, у коров обнаружена особо опасная инфекция. Неужели наука не продвинулась дальше идеи уничтожить всех сельскохозяйственных животных в огромном радиусе, чтобы остановить болезнь? В этой логике есть что-то жуткое даже не с точки зрения человеческого сострадания, а с точки зрения антропологии.
Представьте себе, что мы смотрим на Землю глазами инопланетян, которые языка не понимают, но видят странную логику. Разводили-разводили люди коров, а теперь уничтожают их огромными стадами. Стоит плач, люди возмущены. И инопланетяне могут сделать вывод, что уничтожители поклоняется странному культу смерти, что есть особые боги, требующие человеческих жертв, но эта группа придумала вот такой лайфхак — вместо младенцев приносить заместительные жертвы коровами.
Что будет, если не будешь выполнять? Не знаю, какое тут правоисполнение, но в некоторых странах Запада принимаются законы или декларации, в соответствии с которыми животные признаются чувствующими и сознательными существами. Это правильно и своевременно. К сожалению, война в этом смысле вперед не двигает, а сильно отбрасывает назад, подобные инициативы отходят на второй план, и нормализуются всё менее гуманные практики.
Многие гуманно настроенные молодые родители не читают детям сказок, где животные участвуют как враги человека. С одной стороны, животные могут быть врагами, с