Москва, 2011 год. Волонтер ASF помогает детям с ограниченными возможностями

С 1990 года и в течение 2000-х годов немцы ездили в Россию и в несколько других стран для выполнения альтернативной гражданской службы. Туда отправлялись также немецкие женщины, но уже как добровольцы. Они работали в больницах, учреждениях для людей с психическими и неврологическими нарушениями и других учреждениях социального обслуживания, помогали пожилым людям на дому. Одной из мотиваций было возмещение вины своих предков во время Второй мировой войны, нахождение примирения с народами, которые пострадали от нацистской Германии, и оказание им какой-то полезной помощи. Meduza беседовала с волонтерами тех лет и организаторами инициативы.

В середине 1980-х годов пацифистские организации начали размещать программу альтернативной гражданской службы Германии за рубежом. После Второй мировой войны у Западной Германии не было собственных вооружённых сил. Она начала формировать их только в середине 1950-х годов, и закон о военной службе был принят в 1956 году. В то же время Конституция Западной Германии закрепила право отказаться от военной службы по убеждениям совести и вместо нее выполнять альтернативную гражданскую службу. Эта служба должна была приносить пользу обществу и проводилась в больницах, домах престарелых и других учреждениях социального обслуживания.

Военнослужащие армии начали формировать в Восточной Германии примерно в то же время. Но вооружённая служба без оружия не была разрешена до 1964 года. Мужчины, отказывающиеся носить оружие по религиозным или иным основаниям, могли служить в строительных подразделениях, известных как строительные батальоны. Это не было гражданской альтернативой в смысле Западной Германии: члены строительных батальонов оставались военнослужащими и носили форму, но им не выдавали оружие. Их могли направлять на строительство оборонительных сооружений и другие военные объекты.

Долгие годы доказать свои пацифистские убеждения в Западной Германии было чрезвычайно сложно. Процесс стал проще в 1980-х годах, и чиновники постепенно поняли, что люди, ищущие альтернативную гражданскую службу, могли предоставить дешевую рабочую силу. Количество людей, вступающих в альтернативную гражданскую службу, резко увеличилось. В конечном итоге, по словам Сергея Кривенко, члена правления Международной мемориальной ассоциации, немецкие пацифистские организации получили разрешение на исполнение этой службы за рубежом.

Одной из этих организаций была Служба по примирению для мира (ASF). Основанная в конце 1950-х годов, она позже помогала мужчинам выполнять альтернативную гражданскую службу за рубежом в странах, пострадавших от агрессии нацистской Германии. ASF также набирала мужчин и женщин, ищущих опыт волонтерской работы за границей.

“ASF и другие организации начали искать местные группы, которые могли организовать этот вид волонтерской работы,” – сказал Сергей Кривенко. “Другими словами, это не делалось через правительство, а через НПО [некоммерческие организации]. В начале 1990-х годов в рамках Московского мемориала был создан специальный центр под названием Сострадание, чтобы помочь бывшим жертвам политического преследования. То были тяжелые времена, когда всё разваливалось. Социальные службы только начинали создаваться. Большинство работ заключалась в следующем: одиноким пожилым людям требовалась помощь: уборка, готовка еды, покупки продуктов. Появилась идея пригласить волонтеров из ASF и других организаций, чтобы выполнить эту работу. И это сработало.”

Немецкие инициативы также налаживали контакты с другими НПО, церквами и учреждениями социального обслуживания, направляя волонтеров для работы с ними.

В своей книге “Нестрашный мир” специалист по специальному образованию Мария Беркович рассказывает, что в детском доме под Санкт-Петербургом, где она начала волонтерствовать в 2000-х годах, все волонтеры назывались немцами, потому что до этого не бывало других:
Первые немецкие волонтеры пришли в детский дом более 10 лет назад. С тех пор они приезжают каждый год и остаются на год; по окончании своего срока на их место приходят новые волонтеры. Организация также имеет связи с немецкой школой лечебных физиотерапевтов, поэтому каждый год два или три выпускника школы приезжают в детский дом на полгода, чтобы работать с детьми… Таня, Света и я стали первыми российскими волонтерами в этом детском доме.

Директор фонда в Санкт-Петербурге, который оказывал помощь детям и взрослым в учреждениях социального обслуживания, рассказал антропологу Анне Клепиковой, что когда волонтеры начали работать в детском доме, немногие сотрудники видели в этом смысл. Клепикова цитирует его в книге “Наверное, я дурак”:
Большинство считали, что мы тратим время впустую. Мне прямо говорили: “Может, вы и можете говорить немцам всякие вещи, чтобы от них денег выбить, но ты же понимаешь, что эти дети ничего не нуждаются, верно? И развиваться, это ты тоже понимаешь, что они не могут?” Думаю, что если бы это была не немецкая организация, такого бы не произошло, потому что русских, которые вдруг начали работать с такими детьми, посчитали бы дураками. Вот и всё.

Сотни волонтеров приезжали в Россию – большинство из них не зная русского языка. Немецкие волонтеры, с которыми говорили в Meduza, сказали, что организации, отправлявшие их, оплачивали им поездки. Программа финансировалась не правительством, а за счёт пожертвований, собранных гражданскими организациями. Эти средства могли использоваться для аренды общежитий для волонтеров, оплаты питания, транспорта и других основных расходов.

Сергей Кривенко сказал, что немцы работали по крайней мере в Москве, Санкт-Петербурге, Волгограде и Перми в России, а также в Минске в Беларуси. Их количество не было особенно большим: например, в Москве ежегодно могло находиться 10-20 волонтеров. В общем, сотни молодых людей из Германии провели время в России и Беларуси на протяжении нескольких лет.

Пермь, 2004 год: Волонтер ASF помогает женщине показать фотографии членов семьи, ставших жертвами сталинской репрессии

Сергей Кривенко дал Meduza своё общее впечатление о немецких волонтерах, которых он встретил в конце 1990-х и 2000-х годах:
Они были невероятно интересными молодыми людьми. [Некоторые из них] участвовали в программе добровольного социального года. Но, конечно, они были молодыми и хотели повеселиться. Ведь такая работа давала им шанс бесплатно путешествовать куда-то и была неким приключением. У них было также сильное идеологическое мотивирование: мы делаем хорошее дело, помогая людям. […] Иногда среди них встречались очень интересные личности. Например, одним из них был внук генерала СС. Он принял осознанное решение отправиться в Россию, чтобы погасить долг своей семьи, как он это видел.
Волонтеры изучали язык во время работы. Многие из интервьюируемых Meduza сказали, что перед отъездом они должны были пройти двухнедельный интенсивный курс русского языка в Германии. Некоторые положительно отзывались о курсе, другие нет. В любом случае им приходилось преодолевать языковой барьер по приезду.

“Они приезжали, не зная русского языка,” – сказал Сергей Кривенко. “И в первые три месяца, через контакт с жертвами политических репрессий… они начинали говорить и понимать его вполне хорошо. Это было удивительно.”

Молодые люди, выполнявшие альтернативную гражданскую службу, приезжали в Россию с начала 1990-х годов по конец 2000-х. Германия отменила обязательную военную службу в 2011 году и перешла к профессиональной армии, что снизило количество немецких граждан, работающих в учреждениях социального обслуживания. Тем не менее, волонтеры продолжали приезжать в постсоветские страны, чтобы заниматься благотворительной деятельностью.

“У меня так много воспоминаний, что обычно шокируют людей”

“Если у вас нет связей с Россией, вы не обращаете внимания на то, о чем сообщают СМИ,” – сказал один из немецких волонтеров в интервью благотворительности Перспективы. “Конечно, у меня была общая картина: морозные зимы, Красная площадь, Москва, собор Василия Блаженного, самовар. Все обычные клише. Россию я по-настоящему узнал только после приезда. Я даже тогда купил чайник и привез его с собой, потому что не знал, смогу ли купить его там.”

Москва, 2011 год: Волонтер ASF помогает ребенку с ограниченными возможностями

София приехала в Россию в начале 1990-х годов. Она рассказала Meduza, что её работу устроила московская церковь:

Со мной встретился священник и организовал нам проживание в апартаментах его племянника. Там было три комнаты: племянник жил там, а нам пятерым достались другие две комнаты. Четверо мальчиков и я. Мы хорошо проводили время, но я быстро ушла от них. Я была из Восточной Германии, а они были из Западной. Мы могли легко общаться, но они были слишком западными для меня. И я