Фото: Jaap Arriens / Sipa USA / ТАСС.

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЕ «НОВАЯ ГАЗЕТА»

Чтобы стать польским “гражданским патрульным”, не нужно проходить ни проверку, ни подготовку. Достаточно заполнить анкету в мобильном приложении и платить 10 злотых в месяц. Именно таким способом один журналист-расследователь получил электронное удостоверение рядового члена движения, доступ к внутренним каналам — и отправился на первый общепольский съезд “Гражданских патрулей” в Болеславце.

Там оказалось, что речь идет уже не только о добровольческом наблюдении за порядком. Участники обсуждали создание групп быстрого реагирования, которые должны выезжать по сообщениям бдительных граждан о замеченных иностранцах, находить их на улицах польских городов, проводить с ними “разговоры” и при необходимости прибегать к “гражданским задержаниям”. Среди тех, кого называли чаще всего, были украинцы. Кое-кто на съезде говорил о возможности со временем встроить такие группы в систему гражданской обороны, в том числе ради доступа к оружию.

При этом руководитель движения Войцех Довнар призывал соратников быть осторожнее с открытой антииммигрантской риторикой в соцсетях: организация хочет сохранять образ гражданской инициативы, исключительно аполитичной.

На официальном сайте вступление в “Гражданские патрули” рекламируется прямо: “без собеседований и без прохождения отбора”. Инфраструктура у движения уже вполне зрелая: есть зарегистрированное объединение, приложение, цифровые удостоверения, карта происшествий, диспетчерская, чаты, региональные координаторы.

Вот только никаких особых полномочий удостоверение патрульного не дает. В польском законодательстве, как и в других странах, существует понятие “гражданское задержание”. Но соответствующая статья польского УПК и без того разрешает любому человеку задержать того, кого застали непосредственно при совершении преступления либо преследуют сразу после него, если преступник может скрыться или невозможно установить его личность. После этого задержанного необходимо немедленно передать полиции. Ни иностранный язык, ни украинский паспорт, ни присутствие на улице некоей компании молодых людей основанием для такого задержания, разумеется, не являются.

Началось с настоящей драки. Важно, однако, понимать, откуда это взялось. “Гражданские патрули” появились не из ничего и первоначально вовсе не обязательно выглядели как антимигрантские дружины. Осенью 2024 года Польшу потрясла драка у Гжимиславского озера в городке Сьрем на западе Польши. Группа иностранцев из Латинской Америки жестоко избила поляков, один едва не погиб; главный обвиняемый, гражданин Колумбии, получил 12 лет лишения свободы. Преступление было реальным, возмущение тоже.

После этого по стране стали возникать группы молодых мужчин, заявлявших, что полиция “не справляется” и они будут сами выходить на улицы “для обеспечения безопасности”. К концу октября полиция насчитала десятки таких патрульных акций с участием примерно тысячи человек. И довольно быстро стало происходить почти неизбежное превращение. “Если патруль возникает потому, что преступление совершил иностранец, то через некоторое время объектом наблюдения становится уже не преступник, а иностранец как таковой”.

21 сентября 2024 года в Жирардуве неподалеку от Варшавы несколько десятков участников антимигрантского марша отправились к месту проживания иностранных рабочих. Избили трех грузин. Затем люди ворвались в общежитие, где жили украинцы, азербайджанцы и другие иммигранты; были зафиксированы побои и уничтожение имущества.

После нападения предприятие лишилось около 70 иностранных работников: люди просто уехали. Прокуратура начала расследование по статье о насилии или угрозах по национальному, этническому либо расовому признаку.

Фото: IMAGO / Yigit Örme.

Постепенно такие случаи перестали быть исключением. В декабре 2025 года в познанском трамвае двое 27-летних поляков избили украинца ногами, одновременно оскорбляя его из-за национальности. В феврале этого года в Пшасныше двух украинцев били и рубили мачете по рукам. Летом в Легнице 26-летняя женщина напала на троих украинских подростков — двух девочек и мальчика: сначала потребовала не разговаривать в Польше на иностранном языке, затем стала бить детей по лицу и прямо объяснила, что причиной стала их национальность.

А в Лодзи летом сломали челюсть и нос поляку — его просто приняли за украинца. Это почти идеальный пример того момента, когда национальная неприязнь уже перестает интересоваться паспортом своей жертвы.

В первом полугодии 2026 года украинцы сообщили польской полиции о 180 предполагаемых преступлениях на почве ненависти — на тридцать с лишним процентов больше, чем годом ранее. Хотя речь идет о числе заявлений, а не об окончательно доказанных преступлениях, тенденция вполне различима.

Польского омбудсмена — уполномоченного по правам человека — появление самодеятельных патрулей встревожило еще осенью 2024 года: грань между помощью полиции и поиском подозрительных “чужих” оказалась слишком тонкой.

Что касается Главного управления полиции Польши, то на активность таких дружин здесь также смотрят без всякого энтузиазма и напоминают: охрана общественного порядка и право на применение силы — дело государства, а не добровольцев.

За призывами в соцсетях уже последовали и вполне конкретные юридические последствия. Против организаторов и участников насильственных акций в Жирардуве и Пшасныше прокуратура возбудила дела по обвинению в нападении на почве национальной неприязни — с возможным наказанием до пяти лет лишения свободы. Наконец, Агентство внутренней безопасности (ABW), польская контрразведка, взяло под наблюдение цифровые каналы “патрульных”: в Варшаве опасаются, что подобные неформальные группы могут стать удобной средой для провокаций и внешней дестабилизации.

Как закончился медовый месяц. Однако представить эту историю как внезапное помрачение рассудка у поляков было бы и слишком просто, и несправедливо.

В феврале 2022 года Польша встречала украинских беженцев так, как едва ли какая-либо другая страна Европы. Людей забирали машинами с границы и вокзалов, бесплатно селили в квартирах, кормили, одевали, устраивали детей в школы. Прием украинских беженцев тогда поддерживали 94 процента поляков. Четыре года спустя это количество сократилось до 42 процентов. В июле 2026 года против дальнейшего приема украинцев впервые оказалось большинство — 52 процента. 54 процента считают, что объем помощи им слишком велик.

Такое падение невозможно всерьез объяснить одними российскими ботами.

Августовский опрос Центра исследования общественного мнения (CBOS) показал, из чего складывается перемена. На первом месте — Волынь (резня 1943–1944 годов, в которой украинские националисты убили около 100 тысяч поляков) и украинская историческая политика: ее назвали причиной ухудшения отношения к украинцам 45,4 процента опрошенных.

Далее следуют социальные льготы и выплаты украинцам — их причиной ухудшения отношения поляков к мигрантам считают 36,4 процента опрошенных. Влияние российской пропаганды и дезинформации отметили 26,2 процента, действия и заявления украинских политиков — 24,4 процента.

Наконец, 17,8 процента сослались на собственный опыт общения: демонстративное или просто неприятное поведение некоторых из приезжих в быту затем неизбежно переносится общественным сознанием на всю национальную группу. И есть настоящая преступность. В июле трое граждан Украины избили в Бытуве 36-летнего поляка, который через два дня умер в больнице. Все хулиганы были пьяны; следствие особо подчеркивало, что конфликт не носил национального характера: ему предшествовали совместная выпивка и бытовая ссора. Но в массовом сознании любые оговорки почти неизбежно проигрывают короткой формуле: трое украинцев забили поляка до смерти. Посол Украины Василий Боднар публично осудил преступление.

Согласно полицейским данным, за первое полугодие 2026 года граждан Украины подозревали примерно в пяти тысячах преступлений. Чаще всего речь шла о пьяном вождении, наркотиках и кражах. Это не подтверждает картину неуправляемой украинской преступности — количество преступлений иностранцев в целом в нынешнем году, напротив, снизилось. Но требовать от поляков делать вид, будто проблемы вообще не существует, столь же бессмысленно, как объявлять преступниками всех 868 тысяч находящихся в Польше со статусом временной защиты украинцев.

А затем появляется таксист. Именно здесь реальное