Свобода — сложная и амбивалентная категория. Но есть такие ее полюса, что на практике знакомы каждому. Это свобода тела и свобода совести. Бывает так, что они совпадают. Но чаще бывает так, что между ними надо жестко и однозначно выбирать. Это весьма неприятный выбор, а потому мыслящий человек обычно старается до него не доводить. Он стремится к равновесию, к избеганию крайностей. И в этом есть мудрость, осознанная еще древними греками: «ничего слишком!»

Иногда выбор делается так, что свобода совести почти целиком вытесняет значимость свободы тела. Это вариант человека с приоритетом внутренней идеи, человека с миссией — подвижника. Как правило, такой выбор заканчивается весьма драматично для его тела, а для других людей оказывается примером мужества. Впрочем, для многих драма подвижника говорит лишь о том, как опасна и болезненна жизнь с наличием совести.

По факту, человек, избравший в приоритет свободу совести, — почти неизбежно подвергается публичному суду и осуждению. Ибо такой человек весьма неудобен для публики — для того большинства, что выбирает жизнь с приоритетом тела. Неудобен, непонятен и вызывает тревогу.

Но что касается подвижника, его судят не только те, кто с телом без совести, но также и носители совести. Те, кто полагает, что главное — в равновесии, а избыток мессианства и пренебрежение свободой тела — это разрушительно и бессмысленно. Это не приближает победы «светлых сил».

Вероятно, дело в том, что свобода совести предназначена вообще не для окружающих людей и не для гипотетической победы «добра над злом». Она направлена к тому «внутреннему судье», «внутреннему свидетелю» в человеке, который иногда называют «голосом совести» и который связан лишь с ним одним, лишь с его индивидуальной судьбой в этом мире. Свобода совести направлена к «голосу совести», но не к людям и не к великим целям.

Что касается «победы добра», то сам ход истории с очевидностью показывает: ни два с лишним тысячелетия христианства, ни буддизм, ни прочие многочисленные и убедительные морально-философские учения не сделали эту «победу» более близкой и ожидаемой.

Какие бы идеи и представления ни исповедовала суверенная власть, опирающаяся не на закон и право, но на своих подданных, — требование лояльности будет всегда стоять на первом месте. И, в свою очередь, какими бы «людоедскими» ни были идеи такой власти — подданный должен оставаться лояльным. В этом состоит его долг и добродетель. И цена за преуспевающие тела его самого и его близких.

Почему религии и моральные учения рекомендуют предпочитать совесть — телу? Вероятно, потому что жить в свободном теле с подавленной совестью куда невыносимее, чем наоборот. Но существуют ли такие тела, в которых совесть по умолчанию не приживается? Тела без совести? Которые знают только одну свободу — свободу ненасыщаемого телесного потребления.

Этикетка: Петр Саруханов / «Новая газета». * Роман Яровицын / Коммерсантъ. *