Фото: Александр Казаков / ТАСС.

Я вспоминаю 1996 год. Тогда я учился в Оксфорде, и тамошний храм был уникальным — он был построен в 1973 году для двух приходов — «русского» и «греческого» (в обеих общинах было много нерусских и негреков). Обычно все молились вместе, богослужебные языки чередовались от одного воскресенья к другому, епископы и священники возглавляли богослужения в воскресные дни поочередно, сослужа друг с другом.

Февраль 1996 года принес изменения: Московский патриархат разорвал евхаристическое общение со Вселенским из-за решения последнего возродить епархию в Эстонии, которая была упразднена Москвой после Второй Мировой войны. Несмотря на это, единство было восстановлено, и до сих пор в Эстонии действуют обе юрисдикции — Московского патриархата и Вселенского.

Однако уже тогда епископ Каллист говорил, что настоящая проблема не в Эстонии, где несколько десятков приходов, а в Украине, где их тысячи. И это подтвердилось 15 октября 2018 года, когда Священный синод РПЦ принял решение о разрыве связей с Константинопольским патриархатом из-за намерения предоставить автокефалию Украинской церкви и других событий.

Сегодня в мировом православном сообществе нет единения относительно того, какая церковная юрисдикция в Украине является “канонической”. Эта ситуация стала предметом сильной богословской дискуссии, в которую активно включилось российское государство. Политики самого высокого уровня используют термин “каноническая церковь” в своих заявлениях.

К примеру, Владимир Путин и глава Российского МИД Сергей Лавров высказывались о ситуации в православной церкви, подчеркивая свою позицию относительно канонического права. По мнению главы государства, Православная церковь Украины стала объектом раскола под руководством Константинопольского патриархата.

Сегодня Россия сталкивается с увеличивающимся влиянием государства на религиозные вопросы, что вызывает аналогии с теократией. В религиозных дискуссиях политики используют язык религии, а в церковных делах проявляется влияние военных структур. Это создает ситуацию, когда грань между светским и духовным стирается.

Исторический опыт показывает, что периодически возникают конфликты между Москвой и Константинополем вправе на автокефалию и каноническое право. Важно помнить исторические предпосылки и контекст, в котором развиваются события в православной церкви на постсоветском пространстве.