Скандал был ожидаем, и полагаю, что Евгений Викторович с супругой Яной Рудковской знали, на что идут. Не они первые, не они последние — на недавней Олимпиаде в Италии за другие страны, в том числе «недружественные», на соревнованиях по фигурному катанию выступали два с лишним десятка (!) экс-россиян — вернее, россиян, сменивших спортивное гражданство.
Перепроизводство талантов стало оборотной стороной развития сверхпопулярного вида спорта еще при Советском Союзе — легче было слетать на Луну, чем пробиться в национальную сборную. В безвестность канули десятки имен спортсменов, не получивших возможности засветиться на международном уровне и так и не вышедших из тени великих.
Понятно, что конкуренция есть непреложный закон, во многих других видах было то же самое, но в фигурном катании, как спорте с мощной основой, элитном и зрелищном, они проявлялись наиболее выпукло — невозможность явить себя миру при полной к тому готовности порой оборачивалась настоящими драмами.
Когда двери в мир приоткрылись, а России стало не до спорта, ручеек из спортсменов и тренеров потихоньку потек на Запад. Когда потенциал российского фигурного катания восстановили и перепроизводство снова почти достигло критической точки, случился 22-й год. Одна проблема резко наложилась на другую в связи с тотальным международным запретом российского спорта, и ручеек меняющих спортивное гражданство превратился в реку.
Это вызывало некоторое беспокойство верхов, в отдельных случаях порождало вялые общественные дискуссии, но законодательно остановить процесс было невозможно, о чем говорит количество фигуристов, сменивших в последние годы спортивное гражданство и уже осуществивших мечту стать участниками Олимпийских игр и других международных стартов.
В том, что государство не смирится с массовыми потерями, свидетельствуют недавние заявления главы российского спорта Михаила Дегтярева о выплате отступных за переход под иностранный флаг и создании других барьеров для желающих уйти из-под санкций радикальным способом.
«Случай Плющенко-младшего» к переходам других спортсменов и спортсменок, в том числе и воспитывавшихся в академии Плющенко-старшего, отношения вроде бы не имеет: Саше всего 13 лет, он не кандидат в юношескую сборную, желание родителей перевести сына под крыло Азербайджана видимого ущерба России не наносит. Тут Плющенко–Рудковская ничем не отличаются от других родителей, заботящихся о карьере своих детей-спортсменов, — в основе решения чистая прагматика.
Представлять другую страну для этого мальчика практически единственный вариант, чтобы на международных соревнованиях почти гарантированно дорасти до элиты мирового одиночного фигурного катания. И никто бы рот не раскрыл в осуждение, как это сейчас происходит в массовом порядке (не прошло и суток после объявления, а Плющенки уже закрыли свои аккаунты в сети под напором тысяч возмущенных комментариев).
Но дело-то совсем не в факте перехода юного спортсмена, а в позиции инициатора, в спортивной среде имеющего статус едва ли не главного патриота, с 22-го года первого «забойщика» и на провластных митингах, и в своих шоу, и в многочисленных заявлениях, особенно обильно цитируемых нынче.
От великого чемпиона, которому так дороги родные поля, ресурсы и президент (Евгений Плющенко — доверенное лицо Владимира Путина с 2024 года), который безусловно осуждал смену спортивного гражданства и даже слышать не хотел об этой «грязи», никто, в особенности «патриотически настроенные» граждане, не ждал афронта.
Но сигнальчик прозвучал серьезный. Во-первых, сенсационное решение косвенно свидетельствует, что вера в полноценное и окончательное возвращение России в олимпийскую семью на глазах угасает. Это раньше он заявлял, что, когда сын подрастет, таких проблем уже не будет, но сын подрос, а проблемы остались, и ждать, когда они впрямую коснутся карьеры Гном Гномыча, Плющенко-старший не захотел.
Во-вторых, его стремление всячески восхвалять власть и главного ее представителя с свете нынешнего решения опять же косвенно говорит о том, что это всего лишь необходимый для более или менее благополучного существования и получения каких-то преференций ритуал.
В советские времена это являлось обязательным для всех, но его и исполняли с разной степенью усердия. В новую российскую эпоху непременно публичное припадание к ногам у кого-то пока еще вызывает оторопь, но постепенно становится нормой. Если человек так старается — значит, других путей сохранить себя и свое дело он не видит.
Выдающиеся достижения и репутация сами по себе нужных дверей не открывают, а Евгению Плющенко для создания и продвижения своей академии поддержка властей была необходима. Не исключено, конечно, что он совершенно искренне удивлялся и возмущался, как можно «отказаться от своей страны, от нашего президента, от наших земель, от наших ресурсов, от мамы, от папы», но с этого исторического заявления прошло почти четыре года, и что-то, видимо, изменилось, в том числе отношение к смене спортивного гражданства.
Это, впрочем, принципиально ничего не меняет: да, будущее сына-фигуриста поставил выше принципов, но чувства и заботы родителя можно понять, он же подтвердил свою преданность власти и совсем не сбился с пути — он просто, как многие, вынужден был поступить прагматично, сын только спасибо скажет.
Власть может поворчать из-за открытости содеянного, но простит, академию отжимать не станет и к общественному осуждению призывать не будет до тех пор, пока «отступник» приносит пользу стране и ей лично. Что касается не такого уж давнего личного заявления Плющенко, что он бы гражданства не менял, то это Евгений Викторович говорил в апреле 2022-го — при всех регалиях и статусе, а вот если бы уникум Женя Плющенко в конце прошлого столетия оказался перед выбором — либо остаться в безмедальной неизвестности, либо ради продолжения международной карьеры пойти на смену спортивного гражданства, то… Может, выбрал бы Олимпиаду. Нет, четыре Олимпиады.