Софья Розенфельд целую свою жизнь посвятила изучению арктических птиц: отправлялась в экспедиции на Крайний Север России, следила за стайками гусей на гидросамолете и боролась за защиту редких видов. Теперь ученую, одну из ведущих орнитологов России с докторской степенью в биологических науках, приговорили к трем с половиной годам в колонии строгого режима за два пожертвования в 1000 рублей каждое в Фонд борьбы с коррупцией (ФБК). Розенфельд частично признала вину, говоря, что не смогла отменить повторяющиеся платежи из-за того, что находилась в экспедиции и была вне связи. T-invariant изучил, почему она отказывалась покинуть Россию, как развернулось ее судебное процесс, и что российская наука потерпит со ее заключением. Meduza переводит статью с небольшими правками.

“Они устроили настоящее шоу”

Софья Розенфельд узнала о уголовном расследовании 5 декабря 2025 года, вскоре после возвращения из Израиля, где она навестила отца. 50-летнюю ученую обвинили в финансировании “экстремистской” организации за два перевода по 1000 рублей каждый в Фонд борьбы с коррупцией в августе и сентябре 2021 года.

“Она была здесь в Израиле, навещала меня. Потом вернулась в Москву в конце ноября. Буквально на следующий или день после этого обыскали ее дом и заставили подписать бумагу о том, что она не имеет права покидать город без разрешения. Паспорта забрали, но оставили копии”, – сказал Т-инвариантному отец Софьи, Борис Розенфельд.

Во время обыска сотрудники изъяли ее телефон и два ноутбука. Затем последовали месяцы ожидания. Розенфельд продолжала работать и отправляться в экспедиции.

“Первое слушание было назначено через полгода. Но свидетель так и не пришел, так что оно было отложено. Так же было и со следующим. Затем были озвучены обвинения. Все было очень приятно. Милые молодые женщины озвучивали обвинения, и очаровательный следователь постоянно звонил, спрашивая, как она себя чувствует, как ее здоровье, что нового. Все было более или менее цивилизованно. И не было никаких признаков того, что грозит что-то ужасное. Хотя, по-моему, все было решено задолго до. Они устроили настоящее шоу”, – рассказал Сергей, друг Софьи Розенфельд, имя которого было изменено.

Перед каждым слушанием Розенфельд упаковывала сумку на случай, если ее заберут в тюрьму в зале суда.

“Она знала, что возможно присуждение тюремного срока. Но она думала, что штраф или принудительный труд гораздо более вероятны. Так считали и адвокаты. Здесь у них были свои указания для таких случаев. Это уже третий недавний случай, когда женщинам дали тюремные сроки”, – сказал Борис Розенфельд.

“Конечно, было напряженно. Но почему-то мы пошли на последнее слушание чувствуя себя спокойно. Они даже разрешили ей отправиться в экспедицию до этого, за полярный круг, на Полярный Урал, чтобы маркировать мускусных быков. О ней даже был телепередача. Она только вернулась 2 октября”, – сказал Сергей.

“Мы последний раз разговаривали несколько недель назад. Она не строила планы, ожидала, что произойдет дальше. Слушания шли одно за другим, и каждый раз она приходила с упакованными вещами. Но их постоянно откладывали. Последнее завершилось тем, что ее надели в наручники”, – сказал друг и бывший однокурсник Розенфельд, научный журналист Илья Кольмановский.

Друзья Розенфельд сказали, что суд был недоволен тем, что она признала вину только частично.

“Судья и прокурор были крайне недовольны тем, что Соня признала вину лишь частично. Вот в какой ситуации она оказалась: она — полевой биолог, проводит шесть месяцев или больше в году на экспедициях. И практически все эти экспедиции — на Крайний Север, где они работают на местности лишь с спутниковой связью. У нее были все документальные подтверждения того, что во время научной поездки ФБК был признан экстремистской организацией, подтверждение было от института. Но это не имело значения для суда. Адвокат даже спросил: почему преследовать именно ее? Банки осуществляли переводы денег, зная, что такие платежи признаны преступными, хотя они прекрасно способны блокировать нежелательные и подозрительные платежи и регулярно это делают в других случаях. Почему бы не пойти за банком? Судья это пропустил. Видно было, что его раздражают длинные выступления, в общем-то. Казалось, что аргументы защиты не имели никакого влияния на его решение. Он уже получил свои указания, и его не интересовали обстоятельства дела”, – рассказала Анна, подруга Софьи Розенфельд, имя которой было изменено.

“Если бы она полностью признала вину, могли бы сократить несколько месяцев. В этой неделе было три приговора такого рода. До этого же они оставляли женщин в покое. Я думаю, сейчас все пытаются привлечь ее на свою сторону. Не могу видеть другой причины для таких ужасных приговоров, буквально ‘за три колоска'”, – сказал Сергей.

На суде Розенфельд действительно признала вину лишь частично: “Я категорически отрицаю, во-первых, что разделяю экстремистские взгляды, и, во-вторых, что у меня было преступное намерение. Когда я решила начать поддерживать ФБК, моим единственным мотивом было борьба с коррупцией. Я считаю, что нам нужна вся помощь, которую может дать общественность. Потому что даже в моей собственной работе, в научных исследованиях и охране, я видела чудовищные формы, которые может принимать это зло. И мне казалось, что любая помощь в борьбе с коррупцией будет хорошим делом.”

Она признала подписку на периодические пожертвования в ФБК. Поскольку она находилась на длительной научной экспедиции без доступа к связи, когда фонд был объявлен “экстремистским”, она отменила свои пожертвования сразу по возвращении. Ее адвокаты даже предоставили письмо, которое она отправила в ФБК с запросом об отмене. Однако это не снизило ее срок. 7 октября Розенфельд была арестована в зале суда в Гагаринском районном суде Москвы.

Сейчас она находится под стражей в предварительном следственном изоляторе Печатники в Москве. Ей не разрешили забрать упакованную сумку с суда, поэтому изначально у нее не было своих личных вещей.

“Гуси — это мое”

Софья Розенфельд имеет докторскую степень в биологических науках и является старшим научным сотрудником Центра кольцевания птиц Российской академии наук в Институте экологии и эволюции РАН. Она является одним из самых известных специалистов по арктическим водоплавающим птицам.

Розенфельд говорит, что решила стать биологом, когда ей было всего 5 лет. Она выросла в московской семье: ее отец, Борис Розенфельд, математик; мать — инженер; дедушка, Иосиф Розенфельд, был членом-корреспондентом Академии наук с докторской степенью по химии. Софья училась в школе с углубленным изучением французского языка. В конце 1980-х семья переехала в Израиль, но спустя год и половину Розенфельд, тогда 15-летняя, вернулась в Москву.

“Я посчитала, что у меня нет права на то, чтобы заставлять 15-летнюю остаться. Когда мы уезжали, она сказала, что не хочет уезжать. И правда, зачем бы ей хотелось уезжать? Все было великолепно, у нее были друзья в школе, и это была хорошая школа с интенсивной программой по французскому. И вообще, зачем черт возьми нам уезжать? У нас все было: квартира, машина, работа. Я работал в Академии наук. И я сказал ей: ‘Послушай, потерпи, мы не можем оставить тебя здесь. Но если тебе захочется вернуться, я не буду тебе стоять на пути.’ Я ей пообещал. И через год и полтора она вернулась. Конечно, мы были озабочены, особенно во время переворота. Это был 1991 год. Да, веселое время. Но потом все наладилось”, – сказал Борис Розенфельд.

“Родители уговорили ее поехать хотя бы на год, посмотреть, как там жизнь. Она поехала. И через год сложила чемодан и сказала: ‘Я уезжаю. Я не хочу бросать свою страну в трудное время.’ Она вернулась, закончила школу и поступила в биологический факультет. Она очень настойчивый человек”, – сказала Анна.

В Москве Софья жила с бабушкой и тетей и, по ее словам, всегда приносила домой животных. Помимо собаки, в квартире были змеи, лягушки, рыбы и птицы. В 1993 году Розенфельд поступила на биологический факультет Московского государственного университета, выбрав зоологию.

“Мы познакомились в первом курсе. О ней услышал еще до того, как ее увидел: люди говорили, что в нашей группе есть кто-то очень необычный. Можно было определить студентов и кого-то, кого ты уже знал, что это ученый. Для нее наука была призванием, чем-то, к чему она глубоко привержена”, – сказал Илья Кольмановский.

В университете Розенфельд начала заниматься фотографией, потому что хотела снимать птиц в Арктике. Она также играла на гитаре, изучала языки и зани