В возрасте 100 лет ушел из жизни Алан Гринспен. 13-й председатель Федеральной резервной системы США, он управлял главным центробанком мира 19 лет — с 1987 по 2006 год. Пережил пять президентов. Его называли «оракулом» и «рок-звездой мировой экономики».
Правда, пророчества его не помогли — в 2008 году, через два года после ухода из ФРС, Гринспен, давая показания в Конгрессе, публично признал: он ошибался. Верил, что рынки способны к саморегуляции. Но… «Я ошибался, полагая, что своекорыстные интересы организаций, особенно банков, будут лучшей защитой для их акционеров, — сказал он тогда. И добавил грустно: — Я нашел изъян. Не знаю, насколько он значителен или постоянен. Но я был очень огорчен этим фактом».
Это признание стало одним из важнейших моментов в истории экономической политики.
Да, и еще — российские министры-капиталисты должны поставить ему золотой памятник. Хотя Гринспен вряд ли знал, кто это такие, и мог предположить — за что.
Роджер Фергюсон, занимавший пост вице-председателя ФРС с 1999 по 2006 год, говорил: «Гринспен заслуживает, чтобы его помнили, как одного из великих центральных банкиров второй половины XX века». Что правда, то правда.
Гринспен возглавил ФРС в августе 1987 года. Через два месяца грянул «черный понедельник» — обвал биржи. Он действовал мгновенно, объявив, что ФРС готова обеспечить рынок ликвидностью. Это защитило фондовый рынок от катастрофы и заложило основу его репутации «спасителя».
С 1991 по 2001 год США пережили едва ли не самый продолжительный период экономического роста в своей истории. ВВП рос в среднем на 3% в год, инфляция была низкой, безработица снижалась. Этот период назвали «Великой умеренностью» (Great Moderation).
Гринспен повышал ставки до того, как инфляция успевала разогнаться. Он отказался от жестких правил в пользу «дискреционной» политики, оставляя за собой право действовать по ситуации. В общении с рынком он использовал принцип «конструктивной двусмысленности» — говорил намеренно туманно. За его формулировками рынки пытались угадать будущее, но он никогда не давал прямых ответов.
Слово председателя ФРС способно двигать рынки, и неосторожная фраза может стереть в порошок триллионы долларов.
В жизни Гринспена был случай, который показал ему, чего стоят слова главы американского финансового регулятора. В декабре 1996 года, во время первой волны увлечения интернетом, когда казалось, что доткомы, интернет-проекты, станут драйвером вечного роста экономики, Гринспен публично спросил: «Но как узнать, в какой момент иррациональное возбуждение неоправданно вознесло цены активов, которые потом упадут, внезапно и надолго?»
Эффект был мгновенным. Токийский фондовый рынок, открытый в тот момент, упал на 3%, за ним последовали другие рынки. При этом собственно крах интернет-пузыря произошел только в 2001 году — через пять лет после предупреждения Гринспена.
Роберт Рубин, глава Казначейства при Клинтоне, позже напишет в мемуарах, что именно этот случай убедил его: государственные служащие не должны комментировать уровень фондового рынка. Потому что «постепенное падение переоцененного фондового рынка может быть “переварено” инвесторами спокойно. Но если комментарий официального лица по какой-либо причине вызовет существенное падение рынка, это может быть для экономики разрушительным».
После фразы Гринспена об «иррациональном воодушевлении» рынки рухнули на следующий день. А потом случилось странное. Рынки восстановились. И Гринспен… ничего не сделал. Он не стал повышать ставки, чтобы охладить перегрев. Напротив, уже в 1998 году он публично защищал высокие уровни цен, говоря о наступлении эры «новой экономики» и росте производительности. В 1999 году он заявил перед Конгрессом: утверждение о том, что на рынке пузырь, равносильно утверждению, что «сотни информированных инвесторов всё оценивают неправильно».
Интернет-пузырь лопнул в марте 2000 года. Индекс NASDAQ, где были сосредоточены технологические компании, потерял почти 80% своей стоимости. Рынок в целом потерял около половины капитализации.
Гринспен предвидел этот пузырь, даже предупреждал о нем, но… позволил ему вырасти. Почему российские начальники могли бы поставить Гринспену памятник
Мы не вполне отдаем себе отчет, какую колоссальную роль сыграл Гринспен в современной истории России. Российские элиты привыкли считать себя творцами собственного успеха. Но честно говоря, их благосостояние было результатом макроэкономической случайности.
И эта случайность имела имя и фамилию — Алан Гринспен.
Конечно, Гринспен не думал о России и ее «нефтеномике». Он просто пытался поддержать экономику США после краха интернет-пузыря и событий 11 сентября 2001 года. Но его решения запустили цепочку событий, которая сделала российскую элиту едва ли не самой богатой в Европе.
Гринспен залил американскую экономику деньгами. С конца 2000 по середину 2003 года ФРС снизила ключевую ставку с 6,5%до 1%. Это были самые дешевые деньги в истории США. Американцы, получив дешевые кредиты, начали больше потреблять. Они покупали электронику, одежду, игрушки — все то, что производилось в Китае. Американский спрос стал главным драйвером китайского экспорта.
Китай, в свою очередь, не сидел сложа руки. Получив доллары от экспорта, он реинвестировал их в американские госбумаги, поддерживая низкие ставки, и одновременно наращивал собственное производство. Заводы, порты, инфраструктура — всё это строилось на дешевых американских деньгах. Рост Китая потащил за собой спрос на сырье. Уголь, железная руда, медь — и, конечно, нефть и газ. Цены на углеводороды пошли вверх.
В начале 2000-х цена на нефть Urals колебалась вокруг $20 за баррель. К 2008 году она превысила $140 (на нынешние деньги — умножьте на полтора).
Это не было ничьей заслугой. Это был побочный эффект политики Гринспена. Сдача цента с доллара. Дешевый доллар создал глобальный спрос, Китай превратил его в спрос на сырье, а Россия оказалась в нужное время в нужном месте. Каждый доллар, на который поднималась цена на нефть, — это был подарок от Гринспена. Каждый новый лимузин на московских улицах, каждая соболиная шуба на плечах русской модели, каждый новый клип российской поп-певицы, каждая квартира в Лондоне, купленная русским начальником, — это были деньги, напечатанные ФРС и прошедшие через цепочку: США → Китай → сырьевые рынки → Россия.
Всё, что произошло с Россией в 2000-х — рост ВВП, укрепление рубля, наполнение бюджета, стабилизационные фонды, социальные программы, — было построено на фундаменте, залитом дешевыми американскими деньгами.
Уберите Гринспена и его политику — и не было бы ни этого бума, ни той самоуверенности, ни той эпохи, которую мы называем «нулевыми».
Русские министры-капиталисты скупали французские пляжи километрами. Немецкий канцлер и французский президент бегом бежали в Москву по первому вызову. «Газпром» примерялся к покупке европейских газотранспортных систем. Лондон можно было переименовывать в Лондонград.
Конечно, можно сказать: «Но ведь Россия сама добывала и продавала нефть!» Да, продавала. Но продавала она ее по ценам, которые определялись на глобальном рынке. И этот рынок был разогрет «деньгами Гринспена».
Можно сказать: «Но ведь мы реформировали экономику, создали стабфонд!» Да. Но эти реформы и фонды наполнялись деньгами, которые текли из того же источника.
Без Гринспена — без его дешевого доллара, без его политики нулевых ставок — не было бы ни сырьевого суперцикла, ни российского бума, ни того благосостояния, которое элиты до сих пор считают заслуженным.
Вспомните еще первую половину 2008-го. Urals стоит по $130 за баррель, доллар по двадцать рублей, «Газпром» на третьем месте в мире по капитализации ($365 млрд), дороже только Exxon Mobil ($467 млрд) и Petro China ($378 млрд). Тысяча долларов — уже вообще не зарплата, Москва — столица гламура, русские скупают Ниццу улицами, президент Буш-младший заглядывает русскому начальству в глаза, «постсоветские республики» не знают, что сделать, чтобы угодить. В общем, скоро будем открывать ногами все двери и «решать вопросы».
Это было то самое «иррациональное возбуждение», о котором, было дело, предупреждал Гринспен.
И вдруг — всё это экономическое чудо схлопывается, потому что якобы какие-то черные безработные в какой-то Алабаме (боже, где это?), взявшие какую-то subprime ипотеку (что это?), перестали вносить платежи по каким-то плавающим ставкам (по чему это?). Что значит, «перестали вносить платежи»? К ним что, не могут коллекторы прийти и объяснить, что долги надо платить? И что, они там, в Амер