Писатели, умеющие наблюдать за людьми поодиночке и за человечеством в целом, нередко успевают заметить какое-то явление за века до того, как появится наука, способная его описать и дать ему название. Один из таких провидцев — Некрасов. В его огромной поэме «Кому на Руси жить хорошо» мы встречаем одно из первых литературных описаний того, что сейчас известно как «дилемма диктатора»: специально созданный для тирана информационный пузырь, из-за которого его восприятие реальности искажается.
ПоследышКрестьяне-странники, искатели счастливого человека,в главе «Последыш» замечают возле деревни Вахлаки странную картину: местные крестьяне ведут себя так, будто крепостное право не отменили. Завидев подплывающую к покосу, где работают крестьяне, лодку с помещиком, бурмистр Влас предупреждает:— Помещик наш катается, — Промолвил Влас — и бросился К рабочим: — Не зевать! Коси дружней! А главное: Не огорчить помещика. Рассердится — поклон ему! Похвалит вас — «ура» кричи…Крестьяне слушаются своего старого князя, снимают перед ним шапки, покорно выполняют его глупые распоряжения: разметать уже сметанный стог отличного сухого сена, потому что сено кажется ему сырым. При этом Влас рассказывает, что «и сенцо-то самое, и пожня — не его!», а крестьянской «вотчины». Видно, что изображать подчинение крестьянам в тягость: кто-то из них даже произносит «пойдем ломать камедь».Влас объясняет, что всё это значит.
Местный помещик, князь Утятин, до того не хотел верить, что крепостное право отменили, что его хватил удар. Казалось, он скоро умрет. Приехали его сыновья, «гвардейцы черноусые», с женами — делить наследство. Но князь собрался с силами, восстал с одра и проклял всех тех помещиков, которые предали «права свои дворянские, веками освященные», а заодно изругал и своих детей: назвал их «трусами подлыми», сказал, что никакие они не князья Утятины, а подкидыши, раз так легко поступаются своими правами, и выгнал вон.
Одна из невесток сказала князю, «что мужиков помещикам велели воротить!». Старик поверил, отслужил благодарственный молебен и стал по-прежнему самодурствовать в своих бывших владениях. А будущим наследникам пришлось договариваться с крестьянами, чтобы те помогли морочить старика, делая вид, будто все идет по-старому. За это молодые князья пообещали отдать крестьянам прекрасные заливные луга в пойме Волги.
«Камедь» далась крестьянам нелегко:Морочить полоумного Нехитрая статья. Да быть шутом гороховым, Признаться, не хотелося. И так я на веку, У притолоки стоючи, Помялся перед барином Досыта!— говорит бурмистр Влас.
Крестьяне из деревни Вахлаки переживают тяжелый внутренний конфликт. Валять дурака и прикидываться верными рабами нетрудно и, вероятно, делать это придется недолго: врачи обещали, что князь протянет не дольше двух-трех месяцев. „ Однако им уже не хочется кланяться по доброй воле бывшему хозяину, которому в прежние годы накланялись поневоле. И тщательно выстроенный мир альтернативной реальности то и дело грозит дать трещину.
Встреча крестьян с помещиком. П. Д. Бучкин. Иллюстрация к поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Источник: Википедия.
Такой трещиной становится требование барина выпороть мужика Агапа. Изруганный барином за провинность, Агап не стерпел и ответил ему тяжелой бранью. Барин требует порки, деревня уговаривает Агапа покричать в сарае, будто ему больно. Агап не соглашается до тех пор, пока его не спаивают до полусмерти. Он кричит, его выносят из сарая мертвецки пьяного — и он в самом деле умирает. Комедия кончается трагедией: того, кто не желает участвовать в комедии, принуждают к этому против его воли, и хотя крепостного права больше нет, насилие продолжается и убивает.
И оказывается, что старый князь, хотя ему не принадлежит уже власть над бывшими крепостными и взрослыми детьми, всё еще управляет ими, потому что одни по-прежнему боятся, а другие, с одной стороны, уже привычные, а с другой — не хотят упустить выгоду. Впрочем, об обещании передать крестьянам заливные луга молодые князья забыли сразу после смерти отца.
Газета для диктатораСейчас, когда мы говорим об искусственном информационном пузыре — вроде того, в котором держали престарелого, выжившего из ума князя Утятина его домашние, лакеи и крестьяне, — мы редко вспоминаем некрасовский текст, поэму мало кто внимательно читает (а зря). Куда ближе к нам по времени — и куда чаще сегодня вспоминается другой пример: специальная газета, которую в единственном экземпляре печатали для португальского диктатора Антониу Салазара, когда его, как и некрасовского князя, разбил инсульт.
Салазар тридцать с лишним лет, с 1932 по 1968 год, правил страной, жестоко преследуя оппозицию, подавляя политических противников и диссидентов. О нем подробно рассказывает, например, итальянский журналист Марко Феррари в книге «Диктатор, который умер дважды», опубликованной в 2020 году (на русском языке в 2024-м). Салазар в этой книге так уверен в своем предназначении, что почти не сомневается в бессмертии: «Не обладая подлинной харизмой, он был жертвой мании величия: он чувствовал себя единственным португальцем, способным представлять национальные интересы, и единственным, кто мог предотвратить распад империи»; «…и хотя он не сомневался, что рано или поздно Бог призовет его к себе, он хотел жить вечно благодаря своей империи».
Когда диктатор перенес инсульт («удар», как и некрасовский Последыш), окружение не стало сообщать ему, что реальная власть больше ему не принадлежит, и создало вокруг него особый мир, в котором он оставался правителем. Для современных социологов и политологов это самый яркий пример «дилеммы диктатора» — неизбежного парадокса авторитарного общества: чем сильнее репрессии против оппозиции, тем меньше у диктатора понимания, что происходит на самом деле.
Португальский диктатор Антониу Салазар (в центре), 1935 год. Фото: AKG Images / East News.
«Дилемму диктатора» описал в 1998 году канадский политолог и экономист Рональд Уинтроуб в книге «Политическая экономия диктатуры». Уинтроуб писал, что несмотря на свою огромную власть над обществом, диктатор не может быть уверен в том, что люди говорят ему правду и действительно поддерживают режим. „ Чем сильнее авторитарный правитель контролирует общество и подавляет несогласие, тем меньше он знает о реальном положении дел, потому что подчиненные начинают говорить ему не правду, а то, что он хочет услышать.
Деградация неизбежнаМатематик и статистик Вахтанг Путкарадзе из университета Альберта (Канада) посвятил феномену искусственной среды, создаваемой для диктатора, свою научную работу под названием «Дилемма диктатора: искажение потока информации в автократических режимах и его последствия». Работа интересна тем, что она использует математическую модель для описания этого феномена. Путкарадзе говорит, что диктатуры часто приходят к власти, обещая быстрые и эффективные решения проблем общества. Однако сам диктатор не может проводить эти решения в жизнь в одиночку, он окружен советниками и чиновниками. Поскольку провалы в выполнении планов могут жестоко караться, чиновники боятся сообщать плохие новости, информация корректируется, и ложь постепенно становится нормой. Существенную роль в искажении реальности играет и принцип подбора советников не столько по способностям, сколько по личной преданности. „ Лжи становится всё больше: «Советник не может внезапно начать говорить правду, потому что этим он признает, что раньше лгал». К правде вернуться уже нельзя.
Математическое моделирование ситуации, которое провел Путкарадзе, показывает: диктатура сначала может улучить ситуацию в обществе, но затем система становится нестабильной. Мощная пропаганда, необходимая для поддержки режима, искажает информационный поток. Качество обратной связи, которую получает диктатор, ухудшается. Его экономические решения, принятые на основе ложной информации, всё чаще ошибочны, а его контроль над обществом ослабевает из-за неадекватности его решений. Страна постепенно деградирует. При этом, подчеркивает ученый, сам диктатор продолжает считать, что дела идут «не идеально, но вполне нормально» (здесь особенно ярким примером может служить Николае Чаушеску, до последних дней не только своего правления, но и своей жизни уверенный, что всё под контролем). „ Чем хуже идут дела в стране, тем сильнее окружение диктатора скрывает правду: ведь плохие новости опасны для того, кто их приносит. И система, которая может долго выглядеть устойчивой при взгляде извне, изнутри оказывается уже разрушенной информационно — и это разрушение происходит не из-за злой воли конкретных людей: это практически естественный процесс. При этом, пишет Путкарадзе, «диктатор может желать объективной информации, но у него нет способов собрать ее» — и «по мере