«Закон о содействии национальному единству и прогрессу», принятый Коммунистической партией Китая 12 марта, вступит в силу 1 июля. Этот закон создает концепцию «китайского национального сообщества» и, основываясь на этой концепции, предусматривает механизмы подотчетности, распространяя модель внутриполитического контроля КПК за рубеж. Он обеспечивает правовую основу для транснациональных репрессий КПК, вызывая беспрецедентное международное противодействие и протесты.
Эксперты утверждают, что «Закон о единстве» — это не закон о единстве, а откровенный закон о репрессиях. Его главная цель — запугивание, и это затронет и китайцев, проживающих за рубежом; поэтому публичное выражение своего мнения крайне важно.
Содержание Закона о национальном единстве КПК вызвало споры. Споры вокруг Закона о национальном единстве КПК сосредоточены на двух аспектах: во-первых, на статьях 15 и 20, которые прямо требуют обязательного изучения единого официального языка; Во-вторых, это воспитание в семье несовершеннолетних любви к Коммунистической партии Китая и недопущение внушения идей, подрывающих национальное единство.
Еще один аспект – статьи 62 и 63. Статья 62 криминализирует такие действия, как «подстрекательство» и «поддержка», но определения полностью определяются Коммунистической партией Китая (КПК), что наделяет правоприменение высокой степенью произвола. Статья 63 предусматривает, что любая иностранная организация или физическое лицо, признанные КПК виновными в «подрыве национального единства» или «национальном сепаратизме», могут быть привлечены к юридической ответственности независимо от гражданства или региона.
Ключевой концепцией этого закона является «китайское национальное сообщество». Это политическая концепция, предложенная лидером КПК Си Цзиньпином в 2014 году, и она была включена в Устав партии на 19-м Национальном съезде КПК в 2017 году, став определяющим заявлением этнической политики эпохи Си.
«Китайская национальная община» определяется как «единая, сплоченная община» с единым языком. В соответствии с этим принципом в Тибете, Синьцзяне и Внутренней Монголии реализуется комплексная политика «децентрализации/китаизации».
Для этнических меньшинств Китая это означает усиление давления со стороны государства на ассимиляцию, а их публичное пространство для выражения своей национальной культуры и идентичности (от языка до религиозных обычаев) будет все более ограничено.
Цзян Пинчао, главный редактор «Сборника стихов 4 июня» и президент американской инвестиционной компании в сфере недвижимости, заявил изданию «The Epoch Times», что принятие КПК этого закона лишь заставляет поддерживать единую «китайскую национальную общину», которая на самом деле не является ханьской этнической группой, а «коммунистической нацией». Это происходит потому, что закон лишь принуждает людей следовать за Коммунистической партией, искореняя все традиционные культурные и исторические элементы этнических групп, включая ханьцев, и заменяя их единым языком партии.
Си Хаймин, председатель Народной партии Внутренней Монголии, заявил изданию «The Epoch Times», что «Закон о единстве и прогрессе» направлен на принудительный контроль и ассимиляцию, это не просто политический лозунг или пропаганда, а завуалированная форма закона. Он отметил, что после того, как Си Цзиньпин предложил «самосознание китайского национального сообщества», примерно в 2020 году ученикам из Внутренней Монголии было запрещено изучать монгольский язык в начальных и средних школах. Позже, когда монголы оказали сопротивление, КПК провела репрессии и аресты.
30 июня члены Палаты представителей США внесли резолюцию, осуждающую новый Закон КПК о национальном единстве, заявив, что этот закон расширит усилия правительства КПК по продвижению своей идеологии на международной арене, позволит Пекину принимать меры против людей внутри и за пределами Соединенных Штатов и лишит этнические меньшинств культурных и религиозных прав.
«Послание из Пекина пугает: откажитесь от своей веры, забудьте свой язык, подчиняйтесь партии — или столкнитесь с наказанием, даже за границей», — заявил представитель Крис Смит в своем заявлении.
Михаэль Бранд, член немецкого Бундестага и статс-секретарь Бундестага, предупредил, что закон угрожает культурному выживанию тибетцев, уйгуров и других этнических меньшинств, назвав его опасной политикой принудительной ассимиляции, которая может создать тревожный международный прецедент.
Сара Брукс, заместитель регионального директора Amnesty International, заявила: «Любой, кто мирно отстаивает права китайских меньшинств, независимо от того, кто он и где находится, может быть назван подрывающим «национальное единство»». В этом контексте «единство» означает не «гармонию между различными общинами», а скорее следование политической линии Пекина.
Создание основы для транснациональных репрессий. В статье Wall Street Journal утверждается, что «Закон о национальном единстве» КПК означает репрессии без границ.
Хотя в законе, казалось бы, упоминаются «единство», «социальная гармония» и «сообщество общего будущего», он скрывает шокирующе явный мандат, позволяющий КПК привлекать к ответственности любого, кто критикует её политику, независимо от его местонахождения, включая Соединенные Штаты.
Бывший член городского совета Альберты Ши Цин заявил изданию The Epoch Times, что закон является запугиванием, препятствующим любому высказываться за рубежом и отбивающим желание поддерживать справедливое отношение к этническим меньшинствам или выступать против попыток КПК уничтожить Тайвань.
Си Хаймин заявил, что закон расширил контроль Коммунистической партии на международном уровне. Он отметил, что ранее КПК контролировала своих граждан только внутри страны, проявляя осторожность в отношении Соединенных Штатов, в то время как за рубежом она тайно следила за ними или угрожала им. Теперь же она требует признания руководства Коммунистической партии независимо от местонахождения, распространяя это даже на Соединенные Штаты.
Ши Цин заявил, что дискриминационное обращение КПК и различные формы репрессий против этнических меньшинств с момента захвата власти ужасающи. Он рассказал о своем личном опыте: в 1981 году он находился в южном Синьцзяне, где 95% населения составляли уйгуры, но при этом каждый руководитель подразделения был ханьцем. Даже решения о строительстве школ принимались ханьскими чиновниками.
Ши Цин заявил, что ужасающая этническая политика КПК отдалила этнические меньшинства от Гонконга и Тайваня, создав серьезную скрытую опасность для Китая и сделав примирение между этническими меньшинствами и ханьцами крайне сложным. Система образования в Гонконге и Макао полностью находится под влиянием КПК; после разрушения Гонконга и Макао путь к примирению между КПК и Тайванем станет совершенно невозможным.
Цзян Пинчао заявил, что этот закон — не закон китайского народа, а закон Коммунистической партии. Он произволен, крайне неточен и соответствует последовательному стилю правления Си Цзиньпина, его главная цель — запугивание. Но самое абсурдное в том, как законы страны, принадлежащей Коммунистической партии, могут ограничивать мысли и поведение людей из других стран?
Как это повлияет на китайцев, проживающих за рубежом? Тайваньские чиновники, отвечающие за национальную безопасность, проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что после вступления закона в силу КПК будет использовать экстерриториальную юрисдикцию, чтобы включить в сферу своих репрессий критику правительства КПК со стороны зарубежных стран. Восемь категорий людей находятся в зоне высокого риска, включая уйгуров, тибетцев и монголов, проживающих за рубежом; зарубежных политиков; ученых, журналистов и исследователей аналитических центров; тайваньских граждан и чиновников; китайцев, проживающих за рубежом, и диссидентов; тех, кто сотрудничает с международными компаниями и демократическими странами; создателей контента на онлайн-платформах; и религиозные группы.
Си Хаймин считает, что КПК нацелена на тех, кто занимается деятельностью, направленной против коммунистического режима, и даже на китайцев, проживающих за рубежом, и азиатов в целом. Будь то тибетцы, уйгуры, монголы или активисты демократического движения в Китае и Гонконге, они постепенно почувствуют это зловещее давление.
Ши Цин заявил, что это, безусловно, затронет и жителей западных стран. Он сказал, что двое канадцев, арестованных КПК в 2019 году, были гражданами с законным статусом; не стоит считать канадцев неуязвимыми. Что касается депутата парламента от Гонконга в Торонто, КПК не осмеливается напрямую причинять им вред в Канаде, но будет запугивать их родственников в Гонконге. В парламентских округах с большим китайским населением КПК также отчаянно пытается переманить их на свою сторону; если это не удастся, они попытаются запугать их и подстрекать китайцев к противодействию. Все это произойдет.
Ши Цин, канадец, часто критикующий Коммунистическую партию Китая, рассказал, что недавно ему позвонил человек, представившийся канадским полицейским. «Звонивший говорил на беглом английском и очень походил на полицейского», — сказал он. Человек утверждал, что на него донесли за вождение в нетрезвом виде и знал не только номерной знак, модель и цвет его автомобиля, но и время его возвращения, общее направление и местонахождение дома. Позже Ши Цин связался с местной полицией и подтвердил, что никаких сообщений о вождении в нетрезвом виде не поступало. «Если бы кто-то поблизости сообщил обо мне, полиция бы это зафиксировала. Никто из полицейских мне не звонил», — сказал он. Он отметил, что звонивший, похоже, намеревался оказать психологическое давление, зная его местонахождение, особенно учитывая, что звонок прозвучал после его возвращения домой с мероприятия 1 июля в Гонконге, что заставило его заподозрить, что это была целенаправленная тактика запугивания.
Ши Цин заявил, что продолжит высказываться, информируя общество в различных странах о ситуации, особенно в Канаде, и будет лоббировать членов парламентов в крупных городах.
Ши Цин заявил, что КПК сейчас выглядит очень безрассудной, но на самом деле она не может достичь своих целей. Экономика Китая находится в очень плохом состоянии; у него не так много денег. «Я в некоторой степени оптимистичен по поводу ухода Коммунистической партии».
